— Да я уж вижу, — Вурда выдохнул, чтобы на вдохе набрать побольше воздуха в грудь. — В этот раз Скарад себя превзошёл.

Даже во время войны в Навии слуги повелителя не были настолько отравлены. А сейчас ворлак видел в глазах Турана только зияющую тьму. И такая же стояла в глазах Димки.

Рир скрутил брата на полу, задавил весом и болевым приёмом, но Димка вырывался, и Рир понимал, что не удержит. Ударил его, чтобы ослабить сопротивление, и Димка внезапно остановился, перестал драться и посмотрел в глаза.

— Что, брат, убьёшь меня? — прошептал он.

Рир просто замер над ним, а Димка засмеялся, тяжело дыша:

— Давай.

Он лёг на лопатки, перестав сопротивляться совсем, голову только поднял, чтобы шею открыть:

— Давай. За то, что служу хранителю.

Рир смотрел в тёмные глаза брата, блестящие, словно два чёрных озера.

— Ты не хранителю, служишь, — прошипел он, — а Скараду и тьме, которая с ним.

— Хранителю, — оскалился Димка. — Они с повелителем теперь одно целое. Я служу своему князю.

Он внезапно поднёс руку ко рту и разрезал себе язык и губы когтями. Рир замер, а Димка сплюнул в ладонь тёмной крови.

— Останься со мной, брат, — прошептал он. — Пей.

Рир не двигался, только дрожь била в руки, которыми он держал Димку.

Тот поднял ладонь к нему и прошипел:

— Пей, или я встану и заставлю. Иного выбора у тебя нет.

Рир не мог пошевелиться. Видел, что творится вокруг, но замер телом и душой, и даже сердце встало на эти мгновения.

Скарад шёл к Арнаве. Раненая берегиня от него отползала на коленях. Ивана со всех сторон окружали мазуры, и хотя князь рубил их в кровавые лоскуты, было ясно, что долго ему так не продержаться. Уже пару раз зубы в него воткнулись.

Вурда Турана сдерживал, но тот его прямо на монстров толкал. Ворлак отрубал от себя их отростки когтями, но раны чернели уже на всём теле, и вены темнели быстро.

— Видишь, брат, — прошептал Димка. — Все с нами будут. И берегиня сейчас тоже нашей станет...

Скарад протянул руку к Арнаве и поднял её к себе за шею, нежно погладил пальцами по щеке и раздвинул дрожащие губы. А потом надкусил свои, чтобы выпустить черной крови и напоить берегиню...

И в этот момент, Рир, оставив брата, вскочил на ноги и ринулся к Ивану. Нужно мгновение князю, чтобы план удался, и оборотень его дал! Влетел в сплетение мазуров вокруг Ивана, едва сам не попал под его топор, но срезал когтями все конечности, освободив князя от боя всего на секунды. И тот ринулся к Арнаве.

Скарад наклонился над ней. Чёрная жижа капала с его губ, а берегиня не сопротивлялась. Одной рукой обняла его плечо, чтобы удержаться на ногах ещё мгновения, и, увидев рывок Ивана к ней, молниеносно вскинула другую руку:

— Давай!

Князь выхватил из-под жилета медальон и в тот же миг точным броском отправил его прямо в ладонь Арнавы. Вспыхнула сотнями огней тьма в глазах хранителя, а берегиня уже вжала талисман в его грудь.

Заиграли светом символы на медальоне, запуская его в действие, но в тот же миг цепочки чёрных знаков, покрывающих тело Никиты, обгорели красным пламенем, обуглились и затвердели.

Скарад сжал шею берегини, смеясь:

— Умница!

Арнава задыхалась, держа медальон. Талисман работал и поглощал заклинание, но оно возобновлялось. Затвердевшие в коже символы будто подпитывались изнутри и не разрушались.

— Берегиня, — Скарад всё-таки поцеловал Арнаву, ловя ртом её хриплое дыхание. — Думаешь, так просто уничтожить медальоном заклинание? Не-е-ет, оно в тело и душу хранителя вросло. От его крови и духа питается, и пока он жив...

Ладонь повелителя легла на руку Арнавы, держащую талисман.

— Разрушить его нельзя. Только вместе с хранителем, берегиня!

Слёзы потекли по щекам Арнавы.

— Никита, — горячо зашептала она, — очнись, мой волк, очнись...

Скарад сжал берегиню в объятиях так, что она закричала, но голос исчез, задавленный поцелуем, и по губам потекла кровь, а мазуры вокруг впились в оборотней и князя, сваливая их на пол и пригвождая к нему. Димка и Туран встали над ними, с улыбками глядя на лужи крови, текущей им под ноги.

Рир, отчаянно вырываясь, поднял голову, и брат сел на корточки перед ним. В чёрных зеркалах его глаз отражение было таким чётким.

— Димка, — прохрипел Рир.

— Вот и всё, — прошептал тот, улыбаясь. — Ты снова со мной.

Ветер, пронизывающий ротонду, нёс гул, которым были крики множества людей и рёв драконов. Оборотни и князь не видели, как мазуры в городе исполняют волю своего повелителя. Но перед Темрюром волна воплей прокатилась среди его жителей, увидевших кровавый кошмар, начавшийся на стенах. Драконы, облетавшие город по краю, доложили берегиням:

— Мазуры убивают заложников!

Крыши зданий и стены Темрюра заполнили чудовища, распинающие людей на своих конечностях. Кровь так стремительно полилась над городом, что в первые мгновения даже Гинева замерла.

— Что это? Что происходит? — трияры бежали к берегиням.

Керем подскочил с криком:

— Остановите это!

На стенах мазуры подбрасывали вверх людей и трияров, ловили, разрывали в кровавые клочья и бросали вниз.

— Звеньями в бой! — Гинева, отдавая приказ драконам, сжала медальон, так что побелели костяшки пальцев. — Отвлеките их от заложников!

— Мы с вами! — Керем едва ли дёрнул берегиню за руку, но та коротко ответила:

— Нет, погибнете.

Берегини оказались в сёдлах через мгновения. Брада взлетела вместе с первой десяткой рептилий, а Гинева на секунду задержалась и взглянула на трияра.

— Защищай свой народ, — сказала она. — Не забудь, что и люди тоже твой народ, командир Керем. Сбереги, кого сможешь. Если мы не справимся, уведи всех.

— Хорошо, — хрипло произнёс трияр.

Дракон берегини взмыл в небо, догоняя свой поток. Разбившись на звенья, алавийская сотня прошла над стенами и устремилась в атаку на мазуров.

***

Тьма мёртвого поля окутала Никиту, и он тяжело дышал в его тишине. Угольно-чёрные символы, раскалившись докрасна, жгли его кожу, сжимали и перетирали её, словно цепи. Под ноги Велехова капала кровь.

— Скарад, — рычал он. — Отпусти меня!

Но никто не отвечал.

— Скарад! — взревел Никита, и боль просто уничтожила.

В один миг впилась со всех сторон, в каждый сантиметр тела. Велехов вцепился в серую землю когтями, не переставая вопить:

— Отпусти меня, тварь!

Ледяной ужас на мгновения заморозил боль. Никита понял, что сделал. Позволил Скараду привести Арнаву и Рира. И Вурда с Иваном тоже рядом! А он сам здесь и ничего не может!

Повелитель разрешил ему спасти Димку и Турана для того, чтобы он верил ему. Но Велехов не верил ни секунды, лишь жалел! Эти чувства — сожаление, понимание пережитой боли и согласие с ненавистью Скарада к тем, кто виновен в смерти его любимых — это и привязало его к нему. Не позволило сразиться с ним. А сейчас Никита осознал, что те, кого он любит в руках чёрного дракона. И через мгновения там, в реальности, он сам будет виноват в их смерти!

Никита взревел, сдирая горло в кровь и взрывая землю когтями:

— Скара-а-ад!

— Тише, хранитель...

Велехов поднял голову.

Дракон-оборотень стоял над ним. Его длинные смоляные волосы тянулись ветром, рассеивались в пространстве и свивались вновь, клубясь, словно дым. И одеяние повелителя снова стало таким же. Будто вся его фигура была лишь... угольно-чёрной пеленой, принявшей облик человека.

— Я не лгал тебе, — тяжело вздохнул Скарад.

— Зачем тебе мой медальон? — зарычал Никита.

Повелитель молчал, внимательно глядя на него тёмно-бирюзовыми глазами, и внезапно покачал головой:

— Я бы использовал его именно так, как сказал. Моя ненависть, хранитель, действительно угасла. Наверное, благодаря тебе.

Велехов замер, поражённо глядя на Скарада.

— Но это решать не мне, — улыбка полная боли искривила губы дракона-оборотня. — Наверное... это было правильно — внести в цепь заклинаний то, что сливает души. Оно двустороннее. Если в одной душе свет, а в другой тьма, то одна душа другую осветит. И станет многое видно.