— Иначе убьёт нас, да?

— Да, — прошептал Никита. — Пей, Туран.

— Ясно, — оборотень закрыл глаза, сделал ещё глоток, уже чувствуя, как растекается по телу такое знакомое ощущение — силы в мышцах и злости в разуме.

— Теперь воля только твоя, хранитель, — прошептал Туран. — Нашей больше нет.

Никита сглотнул ком и не ответил. Подумал лишь о том, что и его воли больше нет.

Рядом пытался отплеваться от яда Димка.

— Значит, ты теперь новый повелитель, — шипел он, глядя снизу вверх на Велехова. — Что дальше будешь делать, господин?

Оборотень зарычал на последнем слове.

— Будешь Мрак сеять там, где ещё светло? Так будет?

— Неизбежно, — прошептал Никита.

Глаза Димки быстро наполняла жидкая чернота, и он начал царапать пол когтями, а Скарад, стоявший за плечом Велехова, улыбнулся:

— Мудро, хранитель. Слова старшей берегини в твоих устах, не иначе. Мрак должен восстановиться.

— Равновесие всегда восстановится, — произнёс Никита.

Скарад улыбался, глядя на Димку. Тот не сдавался, сопротивлялся Мраку в своём сознании, но тот лишь играл с ним.

— Таркору пришлось долго поить тебя, — вспомнил повелитель. — Интересно, сколько продержится этот оборотень.

— Недолго, — ответил Никита и отвёл голову в сторону.

Хотел избавиться от дыхания дракона-оборотня на своей шее. Но тот мягко удержал его и, крепко обняв пальцами нижнюю челюсть, заставил вернуться в прежнее положение.

— Тише, хранитель, — примирительно попросил Скарад. — Посмотри лучше туда...

Недалеко перед городом с неба опускались серебряные драконы. Приземлялись там, где остановились толпы людей, покинувших Темрюр.

— Берегини, — произнёс повелитель. — Я рад им.

— Ты же их ненавидишь, — прошипел Никита.

Скарад стоял у него за спиной, но даже не видя его лица, Велехов ощутил его улыбку. Повелитель молчал мгновения, словно задумался.

— Да, это так, — внезапно ответил он. — И ты знаешь за что. Но когда-то я очень любил их. А сейчас, вместе с тобой, вспоминаю это чувство. Так много любви в твоём сердце, хранитель. Так много в твоей жизни тех, кто любит тебя и кого любишь ты.

Никита удивился, услышав такое. Ему казалось, что Скарад говорит искренне. Даже захотелось обернуться и посмотреть в его глаза.

— Я давно не чувствовал того, чем наполнена твоя душа, хранитель, — тонкая дрожь нарушила голос повелителя, — и забыл, какое это тепло — любить.

Он внезапно замолчал и Велехов всё-таки обернулся. Лицо дракона-оборотня, казалось, потемнело, и было видно, как пульсируют на белых щеках тёмные жилки. Бирюзовая радужка в глазах затуманилась... Но минутная слабость закончилась внезапно, и Скарад, вскинув голову, окинул Никиту насмешливым, снова ярким взглядом.

Тот мрачно смотрел на него, изо всех сил пытаясь взрастить в себе мысль начать сопротивляться, хотя бы кричать. Прямо сейчас всей глоткой вопить: остановите меня! Убейте меня! Ударьте всей мощью драконов, сравняйте здесь всё с землёй!

— Нет, хранитель, нет, — засмеялся Скарад. — Нельзя сравнять город с землёй. Смотри...

Он направил взгляд Велехова на улицы и дома. Там, среди мазуров, плавно перекатывающихся по крышам, были... люди.

Сотни и тысячи тех, кто не утонул в пропастях, кого поймали и ужалили. Все они просто сидели на земле там, где их бросили монстры. Отравленные Мраком люди с почерневшими лицами дышали и даже ходили. Бесцельно бродили на оставшихся участках суши, сталкиваясь друг с другом и падая, и снова вставая, или расползаясь в стороны. А кроме них, потерянных и заражённых Мраком, вокруг дворца и на обзорных площадках городской стены рядом с мазурами, стояли солдаты армии царя. Прошедшие посвящение гораздо раньше, сейчас они делали то, что должны — охраняли новые владения своего настоящего повелителя.

— Ты хочешь смерти им всем? — спросил Скарад.

— Нет, — прошептал Никита.

— Тогда не проси смерти городу, — засмеялся повелитель. — А то ты совсем, как берегини. Сейчас они наверняка решают, как уничтожить Темрюр вместе с нами.

— И они это сделают, — с надеждой произнёс Велехов.

— Нет, мы не позволим, — насмешливо возразил Скарад. — Разве мы с тобой стоим жизней тысяч людей? Такая жертва. К тому же зачем? Я больше не хочу смерти берегиням и не хочу воевать с ними.

— Не хочешь? — Никита снова удивился, уже в который раз, и не поверил.

Бирюзовые глаза дракона-оборотня прикрыли влажные чёрные ресницы, и он смотрел в ответ, улыбаясь.

— Давай поговорим с ними? — внезапно предложил он.

— Что? — поразился Никита.

— Вызови их, поговорим, — повторил Скарад.

Велехов не решался на такой шаг.

— Я не причиню вреда разговором, — засмеялся повелитель. — Ну же, смелее, белый волк.

Никита в сомнениях поднял руку к медальону, но всё же нажал нужные символы. Устройства берегинь приняли вызов, и Скарад с большим удовольствием произнёс:

— Добро пожаловать в Темрюр. Хочу увидеть вас. Да и вам, наверное, интересно увидеть хранителя.

Именно это услышали берегини, когда засияли их медальоны. Гинева согласилась, ведь увидеть хранителя действительно было нужно. И теперь, в лучах света заклинания, создавшего образ, Скарад улыбнулся так искренне, что это заставило дышать чаще всех, кто на него смотрел.

— И чему же ты так рад? — мрачно спросила Гинева.

— Когда-то я был другом воительницам, — произнёс повелитель и, казалось, задумался, а потом взглянул на Браду.

— То время прошло, — напомнила берегиня. — Меня ты едва не убил.

— Да, Брада, — Скарад опустил голову, словно признавая вину. — Что же поделать, каждый выполнял роль, назначенную пророчеством.

В тишине, наставшей на пятачке пространства, где стояли оборотни и берегини, тяжело вздохнул Рир:

— Чего тебе надо, тварь?!

Никита обернулся к нему, а Скарад улыбнулся.

— Рир, — мягко произнёс он, внимательно разглядывая оборотня. — Ты и не знаешь, как много тепла чувствует к тебе хранитель.

Рир не в силах сдержаться, рычал, но повелитель внезапно произнёс:

— Ему плохо без тебя. Приходи к нам.

— Что? — не поверил оборотень.

— Рир, приди ко мне, — повторил Никита. — Я тебе кое-что покажу. Это важно.

В своём пленённом сознании Велехов испугался того, что сказал, но страх оставить Рира в неведении, позволить думать, что его брат мёртв, оказался ещё сильнее. Никита хотел сказать ему, что Димка жив прямо сейчас, но не мог. Скарад позволял говорить лишь то, что было нужно ему.

Гинева и Брада сощурились, обе сразу, заметив, что глаза хранителя на мгновения посинели чуть больше, а Рир хмурил брови, не зная что сказать.

Велехов обернулся к Арнаве, чувствуя безмерное облегчение от того, что она жива, но и отчаянную вину, за то что сделал.

Повелитель произнёс всё за него.

— Почему ты не осталась с мужем, лазурная дева? — спросил он.

Берегиня дышала через раз:

— Ты хотел меня убить...

— Нет, — мягко возразил Скарад, — лишь поцеловать. Не надо было сопротивляться. Сейчас ты была бы с нами, не жалела бы ни о чём и сама целовала бы хранителя.

Арнава, тяжело дыша, смотрела в глаза Никиты. Такие чужие.

— Вернись к мужу, лазурная дева, — произнёс Скарад. — Он страдает без тебя.

Берегиня молчала, потому что удивилась и растерялась после этих слов, как и все в общем-то. Что-то было не так. Сильнейший тёмный дух дракона-оборотня, захвативший тело Никиты, повёл себя совсем не так, как ожидали.

— Чего ты хочешь? — спросила Гинева. — Помимо того, чтобы жена и друг хранителя пришли к тебе.

— Чтобы вы ушли, — спокойно произнёс Скарад.

Это вызвало тишину удивления на многие мгновения.

Гинева, наконец, наклонила голову, глядя вопросительно.

— Объясни-ка мне, — сказала она. — Ты хочешь, чтобы мы оставили тебя и хранителя в Темрюре. Вместе с народом, который живёт здесь и в остальных землях Триярии.

— Именно так, — мягко ответил повелитель. — Этот город станет мне новым домом и новым царством. Навия больше не принадлежит мне, она ваша по праву завоевания. Но эти земли свободны.