— О, мечтать. — Она огляделась по сторонам. — Они еще не пришли.

Боль мешала думать. Ей хотелось свернуться калачиком в своей агонии и заплакать.

— Скоро, — сказал он. — Уже очень скоро.

— Тогда у нас нет времени.

— Что?

— Война еще не закончилась!

Файяд убила его, снова и снова нанося удары в грудь, пока не добралась до сердца.

Она яростно всаживала свой клинок в безвольную грудь красивого и смертоносного парня. Толпа одобрительно взревела, топая ногами и скандируя. Кровь! Кровь! Кровь!

А теперь самое трудное.

Она повернула нож на себя, держа его над сердцем, холодная сталь колола плоть. Это уже больно. Черт! Как другие это делают?!

— Смерть — это война, — сказала она, вонзая ржавый клинок в свое сердце.

Затем наступила темнота, которая длилась целую вечность. Так казалось. На самом деле прошло совсем немного времени.

Она раскрыла глаза и обнаружила, что он стоит над ней с зажатым в руке мечом, раны на груди больше не кровоточат. Протянув руку, он поднял ее на ноги.

— Скажи мне, что у тебя есть план, — попросил он.

Она стояла, глядя на скандирующую толпу, на людей, которые просто смотрели, как она убивает его и себя, и которым, очевидно, безумно нравилось это зрелище. Мир был серым, приглушенным. Она ничего не чувствовала, никакой боли.

— Сегодня мы пробьемся на свободу.

— Отличный план.

— Если честно, то так себе.

В дальнем конце арены высились огромные ворота. Двое мужчин в полном вооружении, с огромными топорами наготове, вышли на арену. Толпа кричала, скандировала и топала ногами. Кровь! Кровь! Кровь!

Мертвые не истекают кровью... Вроде.

— У нас есть два преимущества, — сказал он.

— Да? Всего два?

— Я, — подмигнул он, — и тот факт, что эти придурки в латных доспехах под солнцем пустыни быстро устают. Заставь их преследовать тебя. Если лучник выстрелит, оставьте стрелу внутри, если только она не делает движение неловким.

Прибереги ее как оружие на потом, когда этот дерьмовый нож сломается. Когда ты все-таки решишься сражаться — наноси удары в самые уязвимые места — суставы, шею, уши, глаза. Режь и беги. Пусть истекают кровью.

— Тебе надо самоучители писать.

— Когда ворота снова откроются, чтобы послать больше людей, мы должны быть готовы броситься на них и выбраться. Так что, что бы ни случилось, не позволяй им повредить твои прелестные ножки.

Файяд наблюдала за приближающимися людьми.

— Что ты собираешься делать когда мы выберемся отсюда?

— Когда? Уверенность, мне это нравится.

— Ну так что?

— Знаешь я подумал, что могу спросить, не хочешь ли ты пойти выпить.

— Мертвый напиток?

Файяд рассмеялась.

— Ага. И этот тоже.