— Все дело в создании оружия? Это просто новый вид убийства людей?

— Мы продвинулись в наших исследованиях гораздо дальше, чем просто милитаризация ксеноморфов. — Доктор Сэнгер восхитилась моделью ДНК, а затем провела пальцем по консоли, чтобы вызвать изображение одной из капсул. — Как патоген, этот геномный паразит принимал различные формы. Его жизненный цикл был достаточно прост: дождаться появления хозяина, яйца... насильно имплантировать себя, не просто переписывая ДНК хозяина, чтобы обеспечить ему надлежащие условия для роста, но посредством морфического резонанса, обеспечивая двусторонний перенос генов в процессе беременности внутри хозяина, что позволяло ему принимать некоторые физические характеристики хозяина. Таким образом, он генетически запрограммирован на адаптацию к любой среде, в которой окажется. Чудо скрещивания, гибридизации и инженерии. На заключительном этапе он должен превратиться в тот вид Чужого, в котором больше всего нуждается на данном этапе потомство...

Майлз кашлянул. Хриплый лай раздался так внезапно, что он не успел задушить его рукой. Кашель превратился в удушливый вздох. На нем выступили капельки пота. Капилляры в его глазах набухли, сосуды лопались, оставляя зрачки красными. Он схватился за грудь, пытаясь отдышаться.

— Майлз! — крикнула Ньота, пытаясь освободить его дыхательные пути, пока он метался. Она едва могла прижать его за руки.

— Возможно, вы захотите отступить на время этой части. — Доктор Сэнгер провела рукой по столу. Пикселизированное изображение Майлза увеличилось рядом с вращающимся изображением ДНК, его жизненные показатели отображались в виде точек данных рядом с ним. Его температура подскочила. Его сердцебиение участилось. — На данный момент имеется значительное повреждение сердечно-сосудистой системы.

Со следующей судорожной конвульсией раздался звук напоминающий влажный треск хрупкого хвороста. Тело Майлза дернулось, застыв в спазматическом приступе. Вдруг... красная кровь забрызгала его рубашку. Ньота не могла ничего расслышать из-за своих криков. Материал рубашки вздулся, порвался и разлетелся. Что-то пробило его грудь, стремясь вырваться наружу. Появился окровавленный, змеевидный зародыш. Рядом сверкающих зубов, он взревел, приостановившись, словно пытаясь сориентироваться.

Ньота выхватила лезвие из стола и пронзила существо насквозь, прежде чем оно успело пошевелиться или убежать прочь. Брызги тускло—желтой крови забрызгали ее защитный костюм. Это была какая-то кислота, она прожигала материал. Ньота сорвала перчатку, прежде чем жидкость достигла ее кожи.

— Нет! — закричала доктор Сэнгер. — Что ты творишь. Это же малыш!

Она бросилась к нему, сбив с дороги Ньоту, которая держала мертвого новорожденного. Она достала инструмент, напоминающий шило. Сделав надрезы в скальпе, врач раздвинула кости черепа, вытягивая края в новое положение. Она добавила останки в кошмарный тайник инопланетных частей.

— Какая расточительность. Еще можно было собрать отличные данные. Ты не понимаешь, даже близко, чего мы достигли здесь, в Нью-Алленсворте. Инкубационный период ксеноморфа обычно длится от нескольких часов до нескольких дней. Но мы смогли остановить паразита, приостановить его развитие, а то и вовсе сделать их мертворожденными. Затем они расщепляются и выводятся из организма. Мы надеялись оставить мистера Байфилда под наблюдением. Мы хотели изучить развитие его особой... инфекции. Чтобы усовершенствовать лечение против имплантации ксеноморфов. Подумай, мы сможем выпустить ксеноморфов, не боясь, что они заразят нас. Идеальное оружие, которое безопасно для всех людей. Мы так близки...

— Используя всю колонию как лабораторных крыс. — Ньота уставилась на своего брата. Его лицо застыло во фрактальной агонии, глаза безучастно смотрели вдаль. У нее не было ни места, ни времени для скорби, так как ярость начала разрастаться, угрожая захлестнуть ее. — Ты даже не понимаешь, в какое чудовище это превратило тебя. Кровь на твоих руках. Ты восхищаешься этими монстрами, но в тоже время кромсаешь их как... куриные ножки на обед. Ты сама чудовище!

— Будет больше крови, если моя работа не увенчается успехом. — Доктор Сэнгер отнесла останки на соседний лоток. Майлз — забытый и выброшенный пакет, ожидающий, пока Чад наведет порядок и уберет его. — Есть еще недостатки, которые мы должны изучить. Но это делается на благо всего человечества. И да, жертвы неизбежны.

— Почему это... лечение не подействовало на Майлза? — У Ньоты перехватило горло.

— Его основное заболевание привело к тому, что он оказался в некотором роде иммунно скомпрометированным. Это позволило патогену адаптироваться. Он приобретает целые кластеры мутаций. Нам нужно изучить это подробнее, чтобы предотвратить подобную адаптацию ксеноморфа. Мы никогда раньше не видели ничего, способного на такие специализированные мутации. Но эти мутации кажутся особенно восприимчивыми против кого-то с таким геномным типом.

— У меня такое же основное заболевание. — Голос Ньоты прервался. Ее состояние, ее ДНК были ценны для них. Новая Генриетта Лакс, чья клеточная линия будет использоваться в течение десятилетий после нее для развития неизвестно каких отвратительных технологий.

— Верно. И то, как ты сохранила себя в своем костюме, против стольких условий этой планеты, ты — идеальный объект для контрольной группы.

Чад медленно направился к ней.

— Давай, не будем усложнять, — проворковала приятным голосом доктор Энн.

Застыв между горем, ужасом и неверием, Ньота попятилась назад. Так часто случалось в истории. Жестокие обстоятельства не давали ей времени оправиться от потери. Ей нужно было отвлечься. Ей нужно было отвлечь всех от Хищников. Она бросилась к ближайшей стене. Ее пальцы заплясали по панели консоли. И помещение заполнили звуки сирены. Свет мигнул и окрасился в красный. Камеры разблокировались. Ксеноморфы были свободны. Их гладкие черные тела двигались со скоростью дикой кошки, готовые к удобному случаю. К нападению. Они рассеялись в тени. Ньота скрылась за операционной. Чад бросился за ней.

— Не обращайте на нее внимания! Сдерживайте подопечным! — крикнул доктор Сэнгер. — Они — настоящая угроза.

Слабое освещение создавало тени, иллюзию трудно различимых форм. Ньота вернулась в предыдущий коридор. Слева от нее послышался треск. Она прыгнула на звук. Осмотревшись в поисках угрозы, она присев двинулась по проходу. В медицинском отсеке эхом отдавалось странное стрекотание и тупой скрежет ногтей по полу. Ньота добралась до камеры с Хищником.

Прижав лицо к камере с монстром, того самого, с которым она сталкивалась раньше, она хотела, чтобы он принял ее лицо. Ее пальцы набрали код на пульте управления, и символы отразились на прозрачной перегородке. Камера с шипением открылась. Хищник медленно поднялся. Едва держась на ногах, он уперся в стену камеры. Ньота шагнула к нему, но остановилась. Не зная, что еще сделать, Ньота поклонилась Хищнику, как будто это была встреча с аистом.

— Я устала от того, что люди натравливают нас друг на друга, чтобы поддержать свои корыстные интересы. Я прошу мира.

Смиренно склонив голову она простояла почти минуту. Он отвернулся от нее. Она переместилась к каждому стазис-блоку, освобождая каждую часть его боевого снаряжения. В то же время он начал надевать свои доспехи. Когда последние из ячеек были открыты, он уже надел шлем.

Из темноты выскочил ксеноморф. Его пасть была открыта, из пасти капали тонкие нити слизистой слюны. Ньота едва успела вскинуть в панике руки и прикрыть лицо, как копье пригвоздило существо к стене. Чужой вскрикнул и застыл. Хищник решительно вытащил копье и отбросил ногой упавший трупик. Он пролетел через всю комнату и врезалось в стену позади нее. И закончил свой путь рядом с расчлененными кусками своих собратьев, как будто его добавили в жуткую коллекцию. Брызги из раны зашипели в том месте, где он упал.

Ньота взглянула на Хищника. Она чувствовала, как существо изучает ее. Любопытная, голодная оценка опасности. Они были похожи на соревнующихся животных после засухи, которые пришли на водопой в одно и то же время. В комнате шел разговор, который могли вести только те, кто был в этот момент. Установилась жуткая тишина, каждый ждал, когда другой сделает первый шаг.