— Передайте мне показания.

В ее словах прозвучало щелкающее ожидание немедленного повиновения. Хотя Ньота всегда относилась к Чадам с некоторым недоверием, недоверие было слишком сильным словом. Однако еще большее беспокойство вызывало то, что доктор Сэнгер обращалась с ним как со слугой. Эта атмосфера превосходства, пренебрежение к тем, кто ниже ее по положению, всколыхнула давние воспоминания.

— Он не ваш слуга, доктор Энн. У нас здесь нет рабов. — Ньота взяла за правило называть ее по имени. Мисс Энн — так чернокожие называли белых женщин, которые относились к ним высокомерно и снисходительно.

Усердная усмешка на губах доктора уступила место слабой улыбке, когда она прикоснулась пальцем к подбородку — жест одновременно снисходительный и заискивающий.

— Не нужно обижаться от его имени. Его программа исключает такую... чувствительность. Правильно говорю...Чад? Кажется так вас теперь переименовали?

— Да, доктор Сэнгер. — Глаза Чада были выразительно пусты, как будто мысль об оскорблении человеческим поведением ускользала от него.

Доктор Сэнгер стала очень серьезно и быстро просматривала планшет с показаниями Майлза.

— Я слышала много сообщений о подобных заболеваниях, поразивших многих наших жителей. Я хочу собрать информацию о масштабах этой вспышки, поэтому я хотела сопровождать мистера Байфилда, — сказала Ньота пытаясь прочесть эмоции на лице доктора.

— Да, его состояние, похоже, не более чем аллергическая реакция на местную флору. Мы можем лечить прогрессировавшие симптомы этой "простуды" или, по крайней мере, ослабить осложнения. Перед высадкой были приняты все стандартные меры предосторожности, но эти снимки показывают, что аллерген находится в вашем организме уже несколько месяцев. Инфекция. Она не прошла. У некоторых людей есть основные заболевания, которые могут потребовать дополнительного антибиотика. — Доктор Сэнгер сделала жест, тонкое давление ожиданий, вызванное ее титулом и присутствием.

Чад послушно кивнул и достал шприц.

— Что за состояние? — спросила Ньота.

— Генетическая предрасположенность к тяжелым аутоиммунным заболеваниям. У тебя она тоже есть, Ньота.

Майлз закатал рукав. Мышцы на руке дернулись.

Ньота вздохнула. История заставляла ее колебаться. Она не могла избавиться от мыслей об экспериментах, которые Дж. Мэрион Симс проводил на чернокожих женщинах, и об исследовании сифилиса Таскиги на чернокожих мужчинах.

Энн сделала укол, процедура закончилась прежде, чем она успел начать свой следующий вопрос. Майлз одобрительно кивнул.

— А ты будешь проверяться или нет? — спросил он у Ньоты.

— Я просто прислушаюсь к духу моих предков и ограничюсь с теми мерами предосторожности, которые я принимаю.

— Да, меня предупреждали, что вы трудно и требовательно относитесь к своей иатрафобии. — Доктор Сэнгер передала свои инструменты Чаду, который преданно спрятал их.

— В смысле? — спросила Ньота.

— Сильный страх перед врачами. — Доктор Сэнгер постучала по подбородку, на этот раз указывая на маску Ньоты. — Вы даже не можете дышать одним воздухом с нами.

Что-то зудело в глубине души Ньоты. То, как доктор Сэнгер следила за их передвижениями, с суровым вниманием охраника.

— Смотри сюда, космический Маркус Гарви, — сказал Майлз поправляя рубашку. — У нас есть наши сорок акров земли и Чад. Зачем ты вообще так боролся за то, чтобы мы приехали сюда, если все, что ты собираешься делать, это предполагать худшее и плевать им в лицо?

— Всякий раз, когда Компания так заботится о нашем благополучии, я становлюсь... подозрительной.

— Док, я буду жить? — Майлз почесал грудь.

— Мы бы хотели оставить вас под наблюдением, чтобы внимательно следить за вашими симптомами. Инфекция коварная штука. — Доктор Сэнгер вернула все свое внимание Майлзу. — Но вы... будете жить.

— Мы придем завтра, — сообщила Ньота. — Спасибо.

— Все отлично. — Толкнув сестру локтем, когда они уходили, Майлз прошептал: — Да, но я — все еще заноза в заднице.

Нью-Алленсворт находился на планете, обозначенной во всех справочниках как LV-333, в звездной системе Ксамидимура. Народ хойхоев традиционно называл звезду и ее спутник "xami di mura", что переводится как "глаза льва". Корпорация "Вейланд-Ютани" профинансировала мечту колонизаторов в размере одного триллиона долларов, плюс расходы на транспортировку и строительство. Если верить Ньоте, это было сделано из соображений пиара, чтобы подчеркнуть многообразие аспектов их работы. Есть подозрение, что такой жест, пусть и дорогой, просто был в моде. Как будто люди ничего не понимали. Цель компании – так или иначе эксплуатировать людей – никогда не менялась. Бесплатный сыр только в мышеловке. Но истинные мотивы корпорации небыли ни разу озвучены и поэтому порождали множество слухов и домыслов.

Ньота и Майлз шли по узкому мысу, который тянулся за Мед Лабораторией номер один. Колоннада деревьев окружала помещения, пересеченная местность была словно барьером, а ветви деревьев местами были такими толстыми, что переплетались, как пальцы мертвеца. Вечер был не слишком холодным, едва заметный ветерок. Внимание Ньоты привлекло едва заметное движение возле густой рощицы деревьев. Ее грудь сжалась. Тупая боль пронзила руку. Что-то в этом образе навело ее на мысли о скрытых туннелях вдоль подземной железной дороги, которыми пользовались ее предки, чтобы бежать с Юга.

Из густого подлеска появилась фигура. Густая грива дредов колыхалась при его движении. Лунный свет отражался от его плохо сидящей одежды, которая, казалось, торчала под разными углами, переливаясь радужным блеском. Было что-то не так с его лицом. Сгорбившись и низко пригнувшись, он пытался сориентироваться и, казалось, перевести дух. Он искал в ночном небе самую яркую жемчужину — "путевую звезду", как говорят в ее семье, — чтобы проследить за ее направлением. С мышечной памятью существа, привыкшего передвигаться по лесу, он скрылся в деревьях, но еще одно незаметное движение подсказало, что он вскарабкался на одно из них.

А потом... ничего. Он казалось полностью растворился в листве.

И все же у Ньоты было безошибочное ощущение, что за ней наблюдают. Хищник где-то близко. Прижав одинокий палец к губам, чтобы он замолчал, она повела Майлза за кусты. Они подошли ближе к тому месту, где появилось человекоподобное существо. Только ветерок шелестел ветвями вокруг нее. Медленно поворачивая шею, она искала среди деревьев почти невидимую фигуру, замаскированную ветвями. Ничего. Затем раздался этот пугающий звук.

Чад стоял всего в нескольких шагах от линии деревьев. Его бесстрастное лицо окинуло взглядом окружающую листву, и он с мрачной решимостью побежал в лес. Эхо рычания, похожее на серию трещащих, разрывающих щелчков, казалось, исходило от всего вокруг. От этого звука Ньоту бросило в дрожь. Глаза Майлза расширились почти в панике. Ее рука обхватила его и повалила их обоих на землю. Чад появился на опушке и быстрыми шагами пошел к упавшим на колени людям.

Едва тень выдала его, фигура свалилась с деревьев. Сперва Чад увидел это существо просто как смутное пятно – все вокруг словно бы начинало мерцать от его продвижения. Везде, где вышагивал этот призрак, листья деревьев менялись и растекались. Фантом застыл. Андройд вздрогнул, но было слишком поздно. Прошла секунда и из призрачного пятна уже образовалось нечто плотное – безумный кошмар, что казался на треть человеком, на треть рептилией и на треть демоническим зверем. Фантом стоял на двух толстых, как бревна, ногах. Тело монстра было чешуйчатым, а широкое лицо покрывала металлическая маска. Глаза варвара горели из-под этой маски красным свечением. Длинные, похожие на волосы придатки переходили в подобие африканских кос.

Хищник.

Он знал о них — все сотрудники лаборатории были проинструктированы о них, — но не ожидал встретить их здесь. Не в Нью-Алленсворте. Но вот оно появилось, клыки торчали из его спокойного оскала.