— Тогда мы, вероятно, можем исключить Одинокого Рейнджера. — Она задумчиво потерла свой голый подбородок. — Знаешь, степень этих повреждений напоминает мне увечья скота.

Я посмотрел на нее.

— Мы говорим о маленьких серых инопланетянах, что потрошат коров?

Она коротко улыбнулась, ее алые губы выделялись на фоне бледной кожи под черной маской.

— Может, мне стоит проверить, не прощупывали ли его?

— Я думаю, это было наименьшее из того, что его беспокоило, — сказал я. — Должно быть, это был очень плохой способ умереть.

У нашей жертвы были вырваны органы, пока он был еще жив. Мисс Фейт занялась тем, что брала образцы с тела и с места преступления, складывала их в герметичные пластиковые пакеты и прятала в сумки на поясе.

— Не улыбайтесь, — сказала она, не оборачиваясь. — Криминалистика ловит больше убийц, чем дедуктивное мышление.

— Я не сказала ни слова, — невинно ответила я, и для пущей убедительности вскинул обе руки, демонстрируя ладони.

— Тебе и не нужно было. Достаточно взглянуть на мой пояс, и рот начинает дергаться. Я должна заметить, что вещи, которые я храню в поясе, не раз спасали мне жизнь. Сюрикены, дымовые шашки, капсулы с тошнотворным газом, электрошоковые гранаты... Девушка должна быть готова ко всему. — Она встала и посмотрела вниз на тело. — Здесь такой беспорядок, что я даже не могу сказать, какие органы были извлечены; а ты?

— Сердце, конечно, — сказал я, вставая. — Может что-нибудь еще, но нам придется подождать вскрытия.

— Я уже просмотрела одежду, — сказала г-жа Фейт. — Если там были документы, убийца забрал их с собой. Но я нашла пропуск для прессы, спрятанный в его ботинке. В нем говорилось, что он работает в "Найт Таймс". Но на пропуске нет имени, что странно. Полагаю, это мог быть репортер, работающий под прикрытием.

— Я уточню у редактора, — сообщил я. — Есть еще интересный вопрос для размышления. Что он здесь делал? Исследования?

Мы оба осмотрелись, и мисс Фейт первой нашла книгу, лежащую на полу, недалеко от лужи крови. Она открыла книгу и быстро пролистала ее.

— Что-нибудь интересное? — спросил я. — Советы садовода-любителя или выкройки?

— Трудно сказать. Какая-то докторская диссертация о каннибальской практике некоторых южноамериканских племен.

Я жестом попросил книгу, и она передала ее. Я быстро пролистала первую главу.

— Похоже, речь идет о старом мифе каннибалов о том, что ты есть то, что ты ешь. Знаете, съешь сердце храбреца, чтобы стать храбрым, мышцы ног бегуна, чтобы стать быстрым.... Мы оба посмотрели на разорванное тело на полу, с отсутствующими органами.

— Может ли это быть мотивацией нашего убийцы? — спросила мисс Фейт. — Он забирает органы, чтобы потом съесть их и, возможно... что? Обрести новые способности? Расскажите мне подробности о пяти предыдущих жертвах, детектив.

— Легко! Первый был мелким греческим божеством, — сказал я. — Предположительно, он происходил от Геракла, причем во многих местах. Очень-очень сильный. Умер от одного ножевого ранения прямо в сердце. У него были отняты мышцы груди и рук.

— Только один удар в сердце? — переспросила мисс Фейт. — Для этого нужно было подойти вплотную. Это говорит о том, что жертва либо знала своего убийцу, либо имела основания доверять ему.

— Если наша логика верна и убийца обрел силу богатыря, ему больше не нужен нож, — мрачно произнес я.

— Это еще не все. — За своей маской она выглядела так, будто нахмурилась. — Все это дело рук кричит о... страсти. Что убийца наслаждался этим, или получал от этого какое-то извращенное удовлетворение.

— Второй жертвой была спекулянтка, — сказал я. — То, что в наши дни называют частным предпринимательством. Ей проломили голову и забрали глаза. Затем был бессмертный, который потерял свои яички, телепорт из курьерской службы, у которого мозг был вырван прямо из черепа, и, наконец, мелкий ведущий радиопередачи, который потерял язык и голосовые связки.

— Ведущий, серьезно? — спросила мисс Фейт. — Что убийца надеялся получить? Дар болтливости?!

Я пожал плечами.

— Ну вот еще вопрос — если убийца забрал сердце у последней жертвы, на что он рассчитывал? Неужели его привлекла любовь к бабушке.

— Вам придется спросить его. При встрече. — сказал я. — Предположительно, убийца считал, что съев недостающие органы оборотня, он получит способности к изменению формы или, по крайней мере, к регенерации. — Он пытается превратить себя в более могущественную личность... Черт, только сила крестника и способности оборотня сделают его действительно трудноуязвимым. У вас уже есть какие-нибудь зацепки от предыдущих жертв?

— Нет, — покачал головой я. — ровным счетом — Ничего.

— Тогда, полагаю, нам лучше пробежаться по обычным подозреваемым, хотя бы для того, чтобы вычеркнуть их. Как насчет мистера Стаба, легендарного не пойманного бессмертного серийного убийцы из старого Лондонского города?

— Потрошитель?

— Его так называют? Очень символично.

— Я не думаю, что это он, — сказал я. — Он всегда использует нож или скальпель. Всегда использовал, с 1888 года. Такие люди не меняют свои принципы просто так.

— Хорошо; как насчет Арнольда Друда, кровавого человека?

— Опять мимо. Его собственная семья выследила его и убила, насколько я помню в прошлом году.

— Замечательно. "Ударная голова" Питер?

— Все еще в тюрьме, куда я его посадил, — прошептал я сквозь зубы. — И там он останется до самой смерти.

Мисс Фейт фыркнула.

— Не знаю, почему они просто не казнили его.

— О, они пытались, — сказал я. — Несколько раз, на самом деле. Но ничего не вышло.

— Подождите минутку, — сказала мисс Фейт. Она снова внезапно опустилась на колени и наклонилась, чтобы изучить вытянутую морду мертвеца. — Взгляните на это, детектив. Ткани носа и рта разъедены. Местами до самой кости. Интересно...

Она достала из пояса химический набор и провела несколько быстрых тестов.

— Я так и думала. Серебро. Определенные следы серебряной пыли, в носу, во рту и в горле. Вот это было умно... Бросить горсть серебряной пыли в лицо оборотня, он вдыхает ее, ничего не подозревая, и его ткани немедленно реагируют на серебро. Это должно было быть ужасно болезненно; конечно, достаточно, чтобы отвлечь жертву и прервать изменение ее формы... и в то же время оставить ее уязвимой для исключительной силы убийцы.

— Хорошо подмечено, — сказал я. — Наверное, я старею. Было время, когда я не пропустил бы ничего подобного.

— Вы не так уж стары, — легкомысленно сказала мисс Фейт.

— Скажу вам правду: — я достаточно стар, чтобы они хотели отправить меня на пенсию.

— Ты? Ты никогда не выйдешь на пенсию! Ты живешь ради этой работы.

— Верно, — признался я. — Я делал это так долго, что это все, что у меня теперь есть. Но я старею. Медленно. Но я все равно лучше, чем любой из этих выскочек, таких как Джон Тейлор и Томми Обливион.

— Если это успокоит, то по-моему, вы выглядите прекрасно, — твердо сказала мисс Фейт. — И в довольно хорошей форме для мужчины вашего возраста. Кстати, как вам это удается?

Я улыбнулся.

— У всех нас есть свои тайны.

— Конечно. Это же Найтсайд.

— Я мог бы выяснить и твою тайну, — сказал я. — Если бы захотел.

— Возможно. Хотя это могло бы удивить вас. Почему вы этого не сделали ранее?

— Сложный вопрос.

— А если подумать?

— Я не знаю. Профессиональная вежливость? Или, может быть, мне просто понравилась идея знать, что рядом есть кто-то еще, кто хочет поймать убийц так же, как и я.

— Вы можете на меня положиться, — произнесла г-жа Фейт.

Нашим следующим пунктом назначения была единственная в Найтсайде комната для вскрытия. У нас в районе есть криминалисты, но в этой группе всего четыре человека. И только один коронер, доктор Вест. Невысокий, коренастый парень с улыбчивым лицом и ровными соломенно-желтыми волосами. Я бы не оставил его наедине с телом того, кто мне дорог, но он достаточно хорош в своей работе.