— Да я уж давно все это бросил. Если заводить игру, сколько времени убьешь на одно чтение, ведь надо тьму стихов собрать и запомнить. Боюсь, не в мои годы затевать такое. Для развлеченья хорошо и запал иметь, и бодрость духа, чтоб шумно было и весело. А у меня — ни задора, ни сил. И наконец, подумайте сами, с кем здесь играть? Где взять просвещенных людей? Да тут никто и грамоты всерьез не разумеет, о стихах уж говорить нечего. Велика ли радость сорвать с них куш?! Удовольствия ни малейшего, а шум небось поднимется…

— Ничего, стоит только начать, от желающих отбою не будет. Уж я постараюсь, распущу молву. Они, мол, сетуете вы, невежды; ну и пусть, это их личное дело. Проиграются дотла — не беда, зато хоть стихи послушают. Если человек просвещенный, вроде нас с вами, снисходит до игры с недоучками, пусть раскошелятся. И не вздумайте терзаться угрызеньями совести; у них, в деревне, испокон века так заведено: все покупается за деньги — должности, бумаги, милости начальства — все. Подумайте, прошу вас, взвесьте, прикиньте, какие нас ждут выгоды. И не откладывайте надолго, завтра же начинайте помаленьку перечитывать старых поэтов, выбирайте строки, где удобно опустить слово и сразу наметьте, чем его заменить. Пусть дочка читает вам вслух стихи. У дочери вашей голос приятный и чистый.

— Ладно, дайте мне срок подумать.

— Да тут и раздумывать нечего. Давайте встретимся через неделю. Нынче у нас конец лета. Начнется осень, станет прохладнее, самое время будет собраться да поиграть в стихи. Живете вы на берегу реки, почему бы, спрашивается, не поставить навес на плаву? Тут вам и развлеченье и прибыль; а деньги, они никому не помешают…

Гость удалился, а Беззубый мудрец долго еще вспоминал былые годы, когда он с друзьями и однокашниками резался в то том^[111] или сражался в шахматы^[112], играл в стихи или — чего не сделаешь в молодости — взбирался на вершины гор, откуда открывался чудесный вид на всю округу. Увы, жизнь наша коротка и быстротечна. Зачем она снова коснулась души старика, чья судьба, как ни верти, связана со словесностью?

И вот с собраний старинных стихов отряхнули давнюю пыль, и они — одно за другим — покинули лакированный книжный ларец. Беззубый мудрец стал заучивать наизусть строфы древних поэтов. Танские вирши, сунские^[113], минские…^[114] Он читал и перечитывал стихи, повторял строку за строкой и, встретив острое неожиданное словцо, останавливался, поднеся страницу вплотную к своим близоруким глазам, рассматривал мелкие, похожие на муравьев, иероглифы и, подперев ладонью лоб, долго размышлял, бормоча что-то себе под нос. Потом он присаживался и переписывал заинтересовавшие его стихи в новехонькую книжку. Но чаще всего он выписывал из стихотворения одну лишь строчку; когда пять строк, когда — две или три; и вскоре в его книжке набралось немало отрывков из старой поэзии.

Дочь его накупила, как было ей велено, белой китайской бумаги и нарезала ее полосками — каждая длиною с палочку для еды и шириною в два пальца.

Малолетние ученики отца с неостриженной еще длинной прядью волос на темени, очень заинтригованные этими диковинными полосками, приступили к тетушке Ту с расспросами.

— Ну-ка, не балуйтесь, — говорила она. — Учитель увидит, станет браниться… Для чего такие бумажки? Учитель напишет на каждой строчку старинных стихов и, когда начнется игра, разложит их на циновке.

— Игра? Какая игра?..

— Мы знаем, что учитель сочиняет стихи, но как он в них играет?

— Игра называется «вставка», — терпеливо объясняла им Ту и улыбалась; эти сорванцы были для нее словно младшие братья, — учитель возьмет строку из семисложных стихов^[115], но напишет на этой бумажке только шесть слов. А одно слово он пропустит и обведет пустое место кружком, который называется «кольцо». Давайте-ка вместе сыграем, и вы сразу все поймете. Возьмем, например, строчку из Ван Вэя^[116]:

Вы приехали, друг,

     из далекой родной стороны…

Теперь пропустим одно слово, например «родной», и поставим вместо него «кольцо». Значит, строка эта будет читаться так:

Вы приехали, друг,

     из далекой… («кольцо»)… стороны…

Вот тут-то и начинается игра: вместо «кольца» надо поставить другое слово — «вставку», ее обычно выбирают из пяти слов, среди них есть, конечно, и пропущенное. Возьмем пять возможных «вставок» — «родная», «чужая», «своя», «лесная», «глухая»…

Малышам рассказ об этой неизвестной им прежде игре пришелся по вкусу. Они не сводили глаз с тетушки Ту и хором просили:

— Дальше!.. Дальше…

— Ну слушайте, игрок выбирает из пяти «вставок» одну и предлагает ее вместо «кольца». Если слово подходит, он за каждый поставленный на кон донг получает целых три. Только запомните, игра эта для взрослых, вам увлекаться ею еще рановато. Ступайте-ка лучше готовить уроки. Подрастете и займетесь стихами.

— Нет-нет! Вы только растолкуйте, что значит «слово подходит»? Мы послушаем и сразу примемся за уроки.

— Ладно уж… Запомните, на маленькой бумажке учитель пишет одну из «вставок», свертывает ее трубочкой и прячет. Допустим, учитель записал слово «чужая», если кто-то из вас назовет это же слово — значит, он выиграл. Ведь стихи могут звучать и так:

Вы приехали, друг,

     из далекой… чужой… стороны…

Тот, кто выиграл, за каждую свою монету берет с кона три. Ну а если никто не угадает «вставки», учитель забирает все деньги себе.

Мальчишки выслушали тетушку Ту и давай переглядываться, перемигиваться, хохотать, покуда она не прогнала их наверх — заниматься. Но озорники то и дело высовывались за дверь и кричали:

— Вот погодите, мы вырастем.

— Выучим все стихи на свете!

— Вырастем, поедем в городскую школу, а на каникулах будем заходить к учителю. И вы, тетушка, сыграете с нами в стихи… «Кольцо»… «Вставка»… Договорились?

Вечером четырнадцатого числа восьмого месяца люди во второй раз собрались поиграть в стихи под гостеприимным кровом Беззубого мудреца. Первая игра состоялась в начале седьмого месяца, и хозяин назначил тогда следующую встречу на нынешнее четырнадцатое число. Кто-то из игроков спросил, почему бы уж им не собраться пятнадцатого, в ночь полнолуния?

— Нет-нет, — отвечал хозяин, — луна четырнадцатого дня всегда приятней. В эту пору она достигает всей полноты и прелести. А в ночь полнолуния каждому ведомо, что луна вот-вот пойдет на убыль, и мысль эта навевает какую-то грусть.

Все, кто хоть сколько-нибудь понимал толк в красоте, тотчас с ним согласились.

Луна четырнадцатого дня клонилась уже к западу. Река в лучах ее казалась холодной и белой, словно застывшее олово. На светлой ее глади темнело большое пятно. Это отражался в воде стоявший на сваях навес, крытый пальмовыми листьями.

Под навесом восседали Беззубый мудрец и десятка два гостей. Хозяин доставал из сумки стихи с «кольцом», открывал «вставки»… Игра шла крупная на наличные деньги. Над осенней водой звучали стихи: одни, уверенные и звонкие, означали чью-то удачу; другие, негромкие и печальные, были эхом уныния и потерь. Они сливались в ясные и стройные созвучия, и чудилось людям, будто где-то неподалеку читают свои творенья сошедшиеся на поэтическое ристалище знаменитые стихотворцы.

Каждый вечер, когда затевалась игра, Ту садилась рядом с отцом. Она держала его сумку со стихами, вынимала оттуда полоски бумаги с начертанными на них словами и раскладывала на циновке. И время от времени, когда игрок выбирал очень уж неуклюжее слово и все-таки срывал банк, она, улыбаясь, глядела, как он подгребал к себе деньги, словно хотела сказать удачливому невежде: «Да, сударь, в жизни главное — везенье. А талант или знания, не правда ли, мало стоят?..»