Признаться, на нас это произвело сильное впечатление. И мы больше стали присматриваться не к монументальным проспектам и фасадам, а к стилю жизни города. Здесь, как выясняется, опасны громкие эпитеты, поспешные оценки и излишняя восторженность. Все живет благородным постижением. Не поймешь иной раз, в чем истинная интеллигентность. Потому-то сложно разобраться, с кем встречаешься на улице или кафе: с одним из академиков или инженером, студентом или уже доктором наук. Трудно верить фантастам, рассказывающим о городах будущего, о городах трудового братства. Но академический центр не фантастика. Он реален разумом и волей, энтузиазмом мысли, академичностью седовласых и жизнелюбием безусых людей.
Их тревожит одно. Об этом они часто спорят. «А не слишком ли мы стандартно живем?» Может, поэтому так неистощима их изобретательность? В обыкновенных кафе они создают клубы, как говорится, по интересам. В «Вавилоне» объединены изучающие иностранный язык. «Элита» привлекает танцоров. «Под интегралом» собираются почитатели юмора и сатиры. Стремление к индивидуальности чувствуется во всем — в жизни и в научных свершениях. И наверно, от этого им легче подняться над «мирскими» делами — над проблемой свежего молока и мебели, низких потолков и автобусного расписания. Зато какие волнения бывают по поводу защиты той или иной диссертационной работы! Сколько азарта в ходе соревнования умов!
Конечно, многое зависит от бодрости ума, свежести мышления, смелости фантазии. И у этого города не отнимешь ни молодости, ни темперамента. Здесь двадцатипятилетним поручается то, что в столице, например, делают сорокалетние. Да и сама наука, которую мы невольно отождествляем с седовласым жрецом, выглядит тут явно моложе. Если пойдет так и дальше, то научному миру придется в недалеком будущем иметь дело с сибирскими академиками, средний возраст которых не будет превышать тридцати лет. Ученые нового поколения не похожи на рассеянных профессоров ушедших десятилетий. Им не приходится готовить себе материалы и приборы для опытов, как это бывало у исследователей прошлого. В Академгородке им дано все. Они лишены лишь одного — права на творческое спокойствие.
Трудно перечислить хотя бы малую часть достижений сибиряков. Это прогнозирование наводнений и создание земных укрощенных солнц, обоснование размещения новых предприятий и проблемы сверхчистых веществ, управление взрывом и раскрытие тайн цунами. Как видите, диапазон и новизна проблем внушительны. И в доказательство серьезности работ молодых ученых можно привести немало доводов.
Но не в этом дело. Хочется распознать причину того, почему за небольшой срок на сибирской земле возросла энергия умов. Чем объяснить прилив новых мыслей? Только молодостью их авторов? Нет! Во всем торжествует главный принцип, который называют еще «эффект Лаврентьева»: создать условия непринужденной, свободной, исполненной остроумия работы, где люди творят молодо, сильно, неистощимо.
«Мне рисуется учреждение, которое я назвал бы «Городом науки», — это ряд храмов, где каждый ученый является жрецом… Это ряд прекрасно обставленных технических лабораторий, клиник, библиотек и музеев, где изо дня в день зоркие бесстрашные глаза ученого заглядывают во тьму грозных тайн, окружающих нашу планету. Это — кузницы и мастерские, где люди точного знания… куют, гранят весь опыт мира, превращая его в рабочие гипотезы, в орудия для дальнейших поисков истины.
В этом «Городе науки» ученого окружает атмосфера свободы и независимости, атмосфера, возбуждающая творчество, и работа его создает в стране атмосферу любви к разуму, вызывает в людях гордое любование его силой, его красотой…»
Все вышло по Горькому, написавшему эти пророческие строки!
И потому теперь старательно вписывают в свои блокноты зарубежные гости: «Akademgorodok». «Ах, этот неподдающийся сибирский неологизм!» — вздыхают они. Неестественно длинно выговаривают ученые всего мира, привыкшие к пунктуальности: «А-ка-дем-го-ро-док». И в их голосе звучит уважение к новому авторитету.
Путешествуя здесь, отмечаешь, что город отличается многими достоинствами. И только одно искушение терзает: а сколько же это стоило — создать и вычислительный центр, и университет, и дом ученых, и кафе, и коттеджи, и стадион? И нас обезоружили одним-единственным аргументом: экономия от внедрения завершенных работ, предложенных учеными, втрое превзошла все затраты на создание и содержание Сибирского отделения Академии наук. Таков процент на вложенный капитал.
Впрочем, мы пришли в Академгородок не затем, чтобы узнать сколько стоит, скажем, Институт катализа с близлежащей рощицей. Нам нужно встретить путешествующих сородичей.
На проспекте Науки мы обнаруживаем Институт геологии и геофизики. Приходим в приемную директора и спрашиваем:
— К директору можно?
— Академик Трофимук в командировке.
— А к заместителю.
— Академик Яншин болен. А вы по какому вопросу?
— Понимаете… Мы проплыли почти четыре тысячи километров. И хотим найти здесь человека, который о многом сможет нам рассказать.
Секретарша ничего, наверное, не поняв, замечает:
— У него нога разболелась. Работает дома. Я позвоню. Но наверное, не примет.
Мы уж решили отказаться от своей просьбы. А хозяйка приемной сообщает:
— Я позвонила ему. Он ждет вас.
И она объясняет, как добраться до домика академика Яншина.
Идем снова по Золотодолинской улице, минуем продовольственный магазин, ясли… Все ориентиры на месте. И у низких воротец коттеджа нажимаем кнопку звонка.
— Ко мне?
Выходит из домика высокий человек в ковбойке. Заметно прихрамывая, ведет в дом.
— Прошу, — коротко и приветливо предлагает присесть. — Давайте, однако, решим: чай пить будем сначала или беседовать? Последнее? Тогда лучше не в помещении, а на воздухе. Пошли под сосны.
Поодаль, среди сосен, стоит садовый столик со скамьями. Присаживаемся. Александр Леонидович смахивает со стола сосновые иглы и огрызки шишек. Глядит вверх и замечает:
— Ага, уже отобедала, — и увидев недоумение на лицах гостей, добро усмехается: — Белка-проказница. Поселилась на этой сосне и сорит тут. Вон ее столовая — на большом суку. Что? Не видно белки? Прискачет… Ну, так с чем пришли?
Повторение путешествия
— Надеюсь, нам не понадобится географическая карта. Путешествовать придется по знакомым местам.
Так сказал Александр Леонидович, после того как мы изложили ему свою просьбу. Мы хотели, чтобы ученый прокомментировал наше плавание от Тюмени до Новосибирска и помог в приметах сегодняшнего дня разглядеть будущее Западной Сибири. И вот что мы услышали.
— Ну что ж: это будет повторением вашего путешествия. Начать его придется от Тюмени — от города, о котором в последние два года написано очень много, чего, кстати, он не удостаивался за три с лишним века своего существования… Далее наш маршрут лежит мимо древнего Тобольска. Думаю, что вам повезло. Потому что вы увидели этот город накануне больших перемен… Правдинск… Я не видел его, но все говорит за то, что у нефтяной колыбели города стоят люди, наделенные отвагой и мудростью… Величественный Ханты-Мансийск — непременный свидетель и участник всех свершений, которыми живет Иртыш и Обь… Сургутское Приобье — нефтяная сторона… Новые нефтяные оазисы нарымской Оби… Еще дальше Колпашево — город, который теперь упоминается чаще всего в связи с бакчарским железорудным бассейном… Наконец, Новосибирск— экономический и научный центр Сибири… Вот как скоро мы преодолели все это колоссальное расстояние. Вам, конечно, для этого понадобилось значительно больше времени.
Да, проплыли вы немало. В сущности вам дважды пришлось пересечь Западно-Сибирскую низменность — сначала с юга на север, потом с севера на юг. За исключением низовьев Оби да южных районов, удалось увидеть весь огромный край к востоку от Урала.
Из всех ваших впечатлений я позволю себе рассмотреть только два. Первое, если я правильно понял, — о подвиге геологов, открывших сибирскую нефть, и их энтузиазме, с которым они продолжают благородный поиск. И второе — о нехватке дорог в Западной Сибири. Одно заставляет вас восхищаться, другое — огорчаться. Мне кажется, что оба впечатления интересны, поскольку верно отражают сильные и слабые черты нынешнего Обь-Иртышья, что, естественно, никак не отрицает будущего этого края. И потому ваше путешествие счастливо своим оптимизмом.
