Когда-то древний Новгород, а затем Москва стремились овладеть Сибирью исключительно ради ее баснословного богатства ценным пушным зверем. Во имя этого богатства русские люди проходили «пропастьми, снегом и лесом» не одну тысячу верст. Поощрялись и поддерживались безумные по смелости и жестокости походы служилых людей и частных капиталистов. Спустя четыре года после завоевания Ермаком иртышской столицы хана Кучума Сибирь дала царской казне двести тысяч соболей. А сколько шкурок лисьих, бобровых, заячьих и прочих свозилось в Москву в царствование Алексея Михайловича, — даже современники счесть не могли.
В семнадцатом веке государство, монополизировавшее меховую торговлю, экспортировало пушнину в Англию и Польшу, Бухару и Персию. Продажа «мягкой рухляди» долго оставалась первой статьей дохода внешней торговли. Не будь сибирских драгоценных шкурок, как свидетельствуют историки, неизвестно, выдержала бы тогда Россия борьбу с западными соседями.
Обилие пушного зверя за Уралом рождало легенды. И уж каких только чудес не приписывала молва тайге! В сороковых годах прошлого столетия сибирским властям был разослан циркуляр, приказывавший разыскать где-то будто бы убитого царька соболей, который по величине должен был быть по крайней мере не менее слона.
В наше время не существует подобных легенд. Но и нет уж более «соболиных вотчин». Природа не прощает, когда продолжительное время ее хищнически грабят. И все-таки среди тайги найдешь ныне не мало уголков, подобных Тобольскому зверосовхозу, где добывают «мягкое золото».
Если пятьдесят лет назад специалисты пушного дела сетовали на то, что богатые зверем места остались только в отдалении от Транссибирской магистрали, что золотое время в торговле традиционными русскими мехами миновало, то ныне один лишь Тобольский совхоз отправляет на международные аукционы пушнины на несколько миллионов рублей.
Горячий фонтан Дмитрия Кудимова
В центре нагорной части Тобольска, где высятся тяжелые крепостные башни и купола кремлевских церквей, где толпятся старомодные здания с колоннами, мы останавливаемся перед буровой вышкой. Неужели нефтяная лихорадка, охватившая всю Западную Сибирь, зашла так далеко? Неужели щедрый нефтяной пласт скрывается именно тут, под древними фундаментами? Видимо, так, коли пришлось буровикам воздвигать ажурную пирамиду по соседству с городской больницей.
И мы уже собираемся разузнать о подробностях, как это на одной из мощеных тобольских площадей будут разрабатывать богатую нефтеносную площадь. Но нас ждет разочарование. Первый же прохожий растолковал нам довольно популярно, что нефтью тут и не пахнет, а буровая стоит для того, чтобы брать лечебную воду. Большего он добавить ничего не смог.
Лечебная вода? От каких же недугов она врачует? Может, тут льется минеральный напиток типа «Боржоми»?
— Я бы ответил на эти вопросы, — сказал главврач больницы, — если б этой воды удалось собрать хотя бы в бутылку из-под «Боржоми». Это верно, что искали тут не нефть. Верно и то, что бурили, чтобы добыть целебную подземную воду. Однако здесь она не дошла до поверхности. В подгорной же части города другая буровая уже дала фонтан.
Подземная вода. Вода-целительница. Фонтан из горячих недр — для отопления города. Главврач сделал все, чтобы заинтриговать нас. Но больше того, что уже сообщил, он ничего не знал. Только добавил:
— Все это дело рук геологов. Их партия в деревне Савино стоит. Это на другом берегу Иртыша.
Отправляемся к геологам. Приходится на пароме переправиться на левый иртышский берег, прошагать по наезженной дороге несколько километров до деревни, а уж там разузнать, где размещается штаб геологической партии.
А потом мы повторяем весь маршрут в обратном направлении вместе с главным геологом Тобольской партии глубокого бурения Дмитрием Кудимовым.
Обратная дорога запоминается ожиданием парома. Долго сидим на груде бревен у реки. Иртышские воды торопятся мимо. А напротив вдали — береговой откос. И с него в Иртыш глядят кремлевские башни, словно престарелые модницы в зеркало. Солнце, склонившееся к горизонту, высветлило их потемневшие бойницы. Если долго-долго смотреть в эти каменные щели, то увидишь, как блеснет из хладной темени солнечный отблеск, брошенный в реку. Может, в такой предвечерний час оживают каменные исполины, согретые и обласканные светилом?
Видения прошлого не мешают слушать рассказ нашего спутника:
— Представьте, что со всей огромной территории Западной. Сибири с ее тайгой, болотами и реками снята двухкилометровая толща осадочных пород. Как вы думаете, что лежит под этим толстенным «одеялом»? Безбрежный кипящий океан, окутанный густыми облаками пара.
Воображение слишком слабый инструмент. Нам трудно порой представить, что происходит у нас над головой или под ногами. В страшные морозы, когда трудно дышать и птицы леденеют на лету, кажется невероятным, что на сравнительно небольшой глубине кипит вода в гигантском подземном котле.
Ученые спорят, как велик он. Но бесспорно одно: у нас под ногами артезианский бассейн горячих подземных вод, который равен по меньшей мере Средиземному морю. Но вы ошибаетесь, если думаете, будто в этом океане есть приливы и отливы, штормы и ураганы. Вода, нагретая до сорока — ста двадцати градусов, заключена там в пористых породах, ею пропитаны песчаники.
Немало существует теорий и гипотез относительно образования горячих, или, как у нас принято говорить, термальных, вод. То ли они возникли от проникновения в недра атмосферных осадков, то ли рождены тектоническими процессами, то ли это остатки древних морей. Загадку сибирского океана предстоит еще решить. Первыми приоткрыли таинственную завесу тобольские буровики, искавшие нефть.
Кудимов говорит о себе и своих товарищах почему-то в третьем лице: тобольские нефтеразведчики. Конечно, из-за скромности. Это похвально. А может, ему совсем не приятно вспоминать былое. Все-таки факт остается фактом: три года они вели поиск нефти, а закончили разведку с отрицательным результатом. Составили геологический отчет, в котором прямо написали: район мало перспективен. И еще в отчете написано было, что если и есть здесь что-нибудь стоящее, то это термальные минерализованные воды. Уехала отсюда партия. Почти вся. Одни на север направились, где потом березовский газоносный район был открыт, другие — в Приуралье.
В общем-то, это не диво: часто буровики ждут нефть, а получают водяной фонтан. Поэтому нефтеразведчики ненавидят воду и водоносные горизонты. Поэтому-то и покидают без сожаления те места, куда пришли с надеждой. Так было и с тобольскими геологами. Им только посочувствовали: бывает.
Так было и на других буровых, удаленных порой от Тобольска на сотни километров. Но все скважины-«неудачницы» тщательно исследовали. Измерили дебит водяных фонтанов. Определили толщу водоносного горизонта. Оказалось, что в одном месте вода горячая, в другом — теплая, в третьем — фонтан мощный, в четвертом — слабее. Стали вырисовываться контуры подземного сибирского бассейна. И когда были собраны все сведения о скважинах-«неудачницах», родилась «морская карта».
Если верить этой подземной лоции, то на полуторакилометровой глубине под Тобольском находится настоящая океанская пучина. Когда тобольчане узнали об этом, они сразу запросили геологов: нельзя ли подсчитать, сколько там, внизу, воды и хватит ли ее, чтобы использовать в промышленных масштабах? Геологи составили проект, обосновали его и сказали: на столетие воды хватит, чтобы обогревать город. Вот тогда и решили попробовать, что из этого выйдет. Но экспериментировали не со всем Тобольском, а только с одним из районов, где строится сейчас огромный фанерный комбинат.
— Правда, остается определенный риск, — добавляет Кудимов. — Впервые в стране — да еще в таких широтах — придется сооружать новую систему отопления. Для итальянцев и французов это пройденный этап, но тут все-таки Сибирь!
Рассказ геолога прерывает гудок парома. Речной перевозчик придвигается к берегу, упирается в песчаную отмель открытой кормой. По настилу три грузовика въезжают на его просторную палубу, а следом на борт поднимается шумная людская толпа: буровики и геологи возвращаются домой после рабочего дня. Несколько празднично одетых парней и девчат едут в город. Наверное, в театр.
