Весло тоже привезли из Франции, оно было рассчитано на сильные руки, а лопасти выверены по геометрической схеме для точных и лёгких гребков. Ещё непромокаемый мешок, куда складывались продукты, такой же для запаса сухой одежды. Альпинистская горелка, работающая на газовом баллоне. Чайник, кастрюля, миска, ложка, вилка, два ножа. Термос для горячего чая. Для сна пуховый мешок, полиэтиленовые покрывала от дождя и брызг. Мобильный телефон, зарядное устройство, но где его включать? Набор киношных дымовых патронов для тревожных сигналов. Аптечка. Леска для ловли рыбы. Пару книг по истории Боспора. Документы для пограничников. Курительная трубка и запас табака.

Морские карты. Компас. Бинокль. Багор. Связки верёвок разной толщины.

* * *

…Новый Свет. Скала Сокол, тут у подножия горы, у разрушенного в Великую Отечественную войну одноэтажного дома, Фантик ещё с далекого отрочества ставил палатку. Вместе с альпинистской командой Симферополя тренировался на скалах, делая первопрохождения отвесных обрывов Сокола. И сейчас летние месяцы он тоже жил здесь, рядом плескалось море, питьевую воду он собирал в пустые банки прямо на пляже, куда выходили подземные ручьи, стекающие с горного массива.

И опять это полюбившееся место стало его теперь морской базой по подготовке к плаванию вокруг Боспорского царства. Сюда друзья привезли ему каяк и остальное походное снаряжение, здесь на акватории Нового Света он учился грести и управлять своим лёгким судёнышком. Целыми сутками он на каяке выходил в море, скользил вдоль обрывов Пещерного мыса, болтался в прибое, глиссировал на крутых волнах при сильном ветре, вальсировал на тихой воде, старался чётко исполнять геометрические фигуры, даже «тонул» и тут же проводил операцию по спасению судна, Тщательно овладевал морским искусством плавания на каяке. Учился ориентироваться в море по солнцу, луне, звёздам, а также используя компас. Ветры, дующие в районах будущего плавания, тоже интересовали капитана. А история Боспора стала главной в его мыслях и воспоминаниях.

Прошло две недели, и Фантик почувствовал, что он готов к отплытию. Весло свободно и легко мелькало в его руках, ритмично погружалось в воду и плавно толкало корабль. Каяк стал слушаться капитана с одного гребка. Старая лоция Черного моря издания 1937 года, найденная в букинистском магазине, давала ему подробное описания береговой линии, ведь вдоль неё и будет проходить маршрут плавания.

На утро десятого октября Фантик назначил себе старт. Никого из провожающих он не хотел видеть, никаких помпезных слов, никакой удачи и других добрых пожеланий он не хотел слышать. Просто одному уйти в море. Чтоб не было разуверенья, а крепла и процветала гармония его родственной связи с Митридатом.

Ночь лунной прозрачной прелести, как тончайшим шёлком, окутала скальную громаду застывшего Сокола. Загруженный снаряжением, продуктами, питьевой водой каяк кормой сидел в воде, осталось сбросить причальный конец, толкнуть и занять капитанский мостик, а дальше грести и грести. Огарок свечи зажигает Фантик и ставит в стеклянной колбе на носу корабля, второй маяком колеблется и горит на берегу. Будто две живые звезды Неподвижность и Движение из прошлого и сегодняшнего таинственно сверкали золотыми глазами у могучей скалы.

Ещё раздумья, молитвы, сердцебиение с радостным наслаждением предстоящего плавания. Пора! Фантик сдвигает лодку в море, быстро заползает на перекладину-сидение, усаживается и первый сильный гребок веслом. Приятное головокруженье окутывает таящую ночь и внезапно появившуюся розовую фигуру Митридата в первом робком луче солнца, там, на востоке, где замер Боспор.

– Хварно! Хварно! Хварно! – слышит капитан ликующий глас царя, приветственный и приглашающий потомка во владения царства.

И грациозный мир из синего воздуха неба, синей воды моря, синих эскизов земли под пурпуром восхода встал перед счастливыми глазами начинающего путешественника-инвалида.

– Курс к Крепостной горе! – отдал себе приказ капитан, имеющий много морских должностей в одном лице: капитан, матрос, рулевой, штурман, кок, вахтенный, часовой, историк и другие, выявляющиеся по ходу плавания.

И чётко заработало весло сильными и мощными гребками, И скользил каяк вдоль берега, не пытаясь рвануть в открытое море и сократить путь. А берег точно посылал ему вести с античных времён в виде остатков руин дворцов, крепостей, посуды, вещей, рисунков, фресок, монет и других интересных и прекрасных остатков прошедшей жизни.

За Соколом, ближе к морю, замер скальный Болван. Это над ним парил Фантик на воздушном крыле или дельтоплане, здесь восходящая струя воздуха закрутила и кинула его в бездну. Тогда он почувствовал, что переступил какой-то запретный барьер, вошёл в непонятное мистическое излучение, но не отвернул своё летящее крыло. И получил неизбежную расплату.

– Это было предрешено! – проговорил капитан. – Я нарушил и забыл заповеди предков, ведь на этой горе Болван, что означает Идол или Кумир стояли славянские храмы и статуи богов ещё с У111 в. до н.э. Об этом историческом факте Юра Лишаёв узнал совсем недавно, прочитав древние дощечки «Книги Велеса»: «Мы – славные потомки Дажьбога, родившего нас через корову Земун. И потому мы – кравецы: скифы, анты, русы, борусины и сурожцы. Так мы стали дедами руссов, и с пением идём во Сварогу синюю».

Древнейшее доказательство о сурожцах, они были потомками небесной коровы Земун и Дажьбога. А славянские мифы рассказывают о том, что Дажьбог был внуком Велеса, рождённого коровой Земун. Выходит русы и потомки Велеса, но сакральное имя Велеса – Тавр, что означает «бык». Выходит тавры, жившие в древности в Крыму, и есть сурожцы. А «Книга Велеса» называет их тиверцами.

Даже археологическая культура тавров, в виде керамических остатков посуды, точно сходит с сосудами более поздними тиверцами-уличами, жившими у устья Днепра.

Греки назвали местных жителей – таврами, а они гордились именами своих прародителей. Это русы, потомки Росси, матери Дажьбога. Именовались тиверцами, ведь были потомками Тавра-Велеса. А сурожцами звались, как потомки Сурьи-Солнца, почитаемый как отец Велеса. Сурожцы в честь первого отца СолнцаСурье и назвали свой Сурож-град.

А имя – уличи, говорит о том, что они разводили в ульях пчёл и получали из мёда священный солнечный напиток – сурицу.

И греки тоже упоминали корову Ио, от которого произошли тавры и скифы, ведь «таврос» по-гречески звучит «бык».

А как Сурож захватили греки тоже сказано в «Книге Велеса»: «Когда наши пращуры сотворили Сурож, начали греки приходить гостями на наши торжища. И.прибывая, всё осматривали, и, видя землю нашу, посылали к нам множество юношей, и строили дома и грады для мены и торговли. И вдруг мы увидели воинов их с мечами и в доспехах, и скоро землю нашу они прибрали к своим рукам, и пошла иная игра. И тут мы увидели, что греки празднуют, а славяне на них работают. И так земля наша, которая четыре века была у нас, стала греческой».

А совершил этот завоевательный поход афинский полководец Перикл в 437 г. до н.э.. Сурож был взят и назвали его Афинион, в честь Афин, откуда и явились захватчики. Во многих исторических изданиях можно найти античные имена всех городов Крыма и Кавказа, а Сурожа не упоминают. И неизвестно почему? Везде производили археологические раскопки, а здесь нет, возможно, что средневековая генуэзская крепость всё перекрыла. А пятнадцать метров культурного слоя на Крепостной горе не копнула ни одна лопата из научных экспедиций. А жаль, ведь здесь в напластованных слоях застыла двух тысячелетняя жизнь.

Золотой век Эллады Греции приходится на времена Перикла, как раз тогда в греческом мире стали популярны мифы из киммерийской и скифской истории, легенды о гипербореях. В античной астрологии появились греческие названия созвездий, где упоминаются образы северных зверей. Так и случилось, что всю астрологическую науку греки заимствовали у гипербореев. Возможно, это знания они получили в сурожских славянских храмах.