– Ради светлого будущего держись, Сусанна! Мы должны выдержать все испытания, уготованные нашей любви!

– За что мы получаем такие муки?

– Но их можно терпеть, это ведь не пытки!

– Всё равно они невыносимы.

– Ненастье выбросило нас в море и познакомило, а теперь мы должны пройти ужас голода и не сдаваться!

– Может, поймаешь рыбу, и съедим её сырую?

– Попробую.

Силантий стал возиться с закидушкой, привязывая к леске острые блестящие крючки, запас которых захватил с собой.

И всё же удача сопутствовала влюблённым, и Силантий вскоре выловил серебристую кефаль. Он осторожно выпотрошил ещё живую рыбу, разрезал на маленькие ломтики и на ладони преподнёс возлюбленной. Она слишком охотно схватила два кусочка и сунула в рот. Сначала скривилась от отвращения, но потом медленно и упорно сжевала сытные и противные комочки.

– Ну, как?

– Если бы присыпать солью, то терпимая еда.

– Остаётся запить морской водой и это надо делать, чтобы не наступило обезвоживание организма.

– Слушаюсь и повинуюсь.

Сусанна пыталась даже улыбнуться, но вышла слишком горькая усмешка, ведь оба чувствовали гнёт грядущего, ещё полностью не осознанного и неизвестного, но в неотвратимой близости.

– После штиля всегда приходит буря, – точно успокоил он подругу или высказал предположение.

Теперь на бамбуковой мачте, точно пиратский флаг или сигнал терпящих бедствие, развевалось для просушки и вяления несколько выловленных рыбёшек.

Вечер засиял полной луной, как античный кованный серебряный щит олимпийского героя. Свет яркий, задумчивый, будто зовущий в небеса. Взлететь бы на недосягаемую высоту, и окинуть взглядом мерцающий простор моря, где там спасительный берег с мигающим маяком или проплывающий мимо теплоход с весёлой иллюминацией?

Голова Сусанны лежала на коленях Силантия, он гладил её просолившиеся волосы, но по-прежнему пышные, пронизанные синими искрами – статичным электричеством. В голубых глазах суженой словно отражалась звёздная россыпь. Говорить не хотелось, но обоюдное молчание будто давило какой-то новой бедой. В перламутровое море падали блистающие кометы, словно приходили неизвестные и непонятные сигналы из Вселенной.

– Как прочитать нашу будущую судьбу? – прошептала несчастная девчонка, попавшая в хорошую погодную передрягу, но безумно счастливую пришедшей долгожданной любовью.

– А ты сказочно мечтай и она превратиться в действительность!

– Хочу, чтобы у нас родились два очаровательных малыша?

– А где будем жить?

– Конечно, в Москве!

– Тогда кто отец твоим малышам?

– Ты.

– Но я направляюсь в Париж.

– Хорошо, поедем во Францию.

– Ты согласна?

– Я – да, а вот что скажет «Белый орёл»?

– Он остался на Ай-Петри. А мы подплываем к мысу Бозтепе.

– Где он стоит?

– У города Синопа.

– Ты видишь его?

– Пока нет, но он приснился мне сегодня днём.

Прозрачный призрак легкого тумана восходил из фосфорической водной глубины, окутывая волшебной фатой влюблённую парочку, сидящую на резиновой «скамейке» среди цветущей морской ночи.

– А какой он на вид мыс Бозтепе?

– Похож на нашу Медведь-гору, но больше и помощнее.

– Как глыба замерзающего мамонта?

– Целый отряд, замерший на берегу моря.

– Они хотели плыть к нам, в Крым.

– Скорее наоборот убегали от ледников, кативших с Севера.

Ночь текла, повинуясь воздушным течениям, которые медленно и мягко толкали белую луну, обмывали звёзды и они блестели ярче, смахивали пыль с Млечного пути, и он серебрился сверкающим полотном, по которому стучали копыта Пегаса.

Влюблённые, завернувшись во все вещи Силантия, предусмотрительно захваченные им в побег-плавание, крепко прижавшись друг к другу, спали сладким сном и прекрасные видения приходили древнегреческими легендами. Тихо едет по небу в колеснице, запряжённые черными конями, богиня Ночь – Нюкта. Но вот восходит на небо богиня Луна – Селена. Круторогие быки везут её колесницу. Но ближе и ближе утро. Ярко загорелся на востоке предвестник зари Эос – Форос – утренняя звезда. Шепнул легкий ветерок, и открыла розоперстая богиня Заря-Эос ворота, откуда выедет лучезарный бог Солнце-Гелиос. В ярко-шафранной одежде, расправив розовые крылья, взлетает богиня Заря и льёт из золотого сосуда на землю росу. Благоухает всё вокруг.

Силантий проснулся от алмазных капель , выпавшей ему на волевое лицо. Открыл глаза и опешил. Перед ним возвышался горный силуэт Ай-Петри. Неужели их принесло обратно? Скорее, ведь пограничный катер может подойти в любую минуту. Он тут же стал набирать воду в пустую резиновую грелку, где у него был запас муската. Получился тяжёлый якорь и к нему он стал привязывать все так тщательно подобранные припасы.

– Сусанна, помогай?

– Что случилось?

– Мы должны остаться в одних купальниках, ибо все вещи станут доказательством нашего побега из СССР, а за это тюрьма!

– Понятно.

Они работали ловко и скоро. Скоро Сусанна опять полуобнажённая, привязавшись лифчиком к руке, привычно возлегала на матрасе красивая и восхитительная. Силантий в одних плавках, поджав ноги, скрутился на своём резиновом ложе. В порфировую глубину моря медленно уходил тяжёлый груз, а сломанная бамбуковая мачта качалась щепками, приближаясь к прибою. Быстрее приплывай, пограничный катер, спасай пострадавших от «Белого орла», смотрите, ведь нет никаких доков, порочащих честь советских граждан, что они хотели бежать в капстрану и пересечь границу, запертую на «замки».

«Нежность» и «Наивность», как два лебедя колыхались в волнах, ожидая своего скорого вызволения из морского плена.

– Видишь, а все-таки мы будем жить в Москве! – радостно шептала уже бывалая морячка.

– Выходит судьба, по-твоему, принимает маршрут, что ж я согласен! – смирился капитан.

Как вдруг нахмурился силуэт Ай-Петри, затянулся густым облаком, обличьем похожим на «Белого орла» и рванул сильный поток со скальных круч. Взмыл вверх «Белый орёл» и обрушился на море, легко подхватил резиновые матрасы-корабли и быстро поволок их далеко на юг, моментально пересекая невидимую границу, и далеко выталкивая в нейтральные воды. Но устал, потерял мощь и силу, и стих в середине Чёрного моря.

– А я тебе говорил, что мы доберёмся до Парижа! – теперь гордо звенел голос голого капитана.

– Если выживем без воды и еды! – смиренно подтверждала обнаженная Сусанна.

ПОД ПАРУСОМ У АЮ-ДАГА

Яхту “Морской луч” потребовалось перегнать в Керчь на ремонт. Капитан яхты Александр Ткачук слыл за бывалого. Он избороздил Понт и Средиземноморье, а его тюремные отсидки в Турции, Сирии и Италии за безвизовые плавания и контрабандные грузы придавали ему особую популярность и шик среди яхтсменов. По возрасту Александр только подбирался к пятидесяти, но уже выглядел старым морским волком. Сбитый, крепкий, он был довольно привлекателен благодаря бронзовому загару, синим глазам и курчавым золотистым волосам.

Вторым в команде яхты был его сын Шурик, двадцати трех лет. Он только окончил Одесский институт и болтался без работы. Вот папаня и взял его на яхту, они вдвоем катали отдыхающих в Ялтинской бухте.

Коком в плавание стала Мила Барамм, ее родословная уходит в древние крымские корни караимов. Хорошая женщина по характеру и жизненному укладу. А меня пригласили в путешествие, наверное, просто из уважения к былым совместным плаваниям.

За Ялтинским маяком – свобода! Поднимаем грот, стаксель – и в путь. Ох, как хорошо тянет ветерок с запада, с плато Ай-Петри!

Обрывы мыса Мартьян миновали быстро. Ветер крепчал. Волна – большая, округлая, – высоко поднимает яхту. Натягиваю резиновый костюм. Этот миг расставания с домом, городским укладом, и выхода в открытое грозовое море особенно приятен. Вместе с ветром в грудь словно вливается мужество, когда совсем нет страха, а стихия воды величественна, мрачна своей суровостью, и в складках волн будто скрыто колдовство и тайны всего мира. Вода зеленая, с малахитовой густотой, и лишь прорвавшийся светлый луч из сонма облаков пронизывает и скользит вместе с яхтой.