В деревянном скопище разрушенного былого флота римлян он отыскал несколько бронзовых и металлических осколков. Вгоняя их камнем в расщелины скал, и используя как опоры, он медленно стал подниматься к небесному отверстию в пещере, куда он и проник накануне.

Обессилевшая фея от борьбы с кипящей водой подземного толчка, с последней надеждой внимательно следила за поединком мужчины с перевязанной головой с отвесными скалами. Только он мог принести им обоим – спасение.

И вдруг Саша снова перед глазами увидел золотую ящерицу, легко скользившую по отвесу, показывающую ему правильный и верный путь по скалам. Под пальцами рук у него стали появляться надёжные и крепкие зацепки, а ноги становились на удобные полочки и опоры. Даже в теле и одряхлевших старческих мускулах он почувствовал легкость и упругость, прояснилась и одурманенная ударом голова.

Ангел скал – золотая ящерица, сверкая зеленоватожелтой чешуёй быстро, ловко и смело лезла по крутым участкам. Её проворности и изяществу можно было позавидовать. Иногда она замирала на скале, удивлённо поворачивая головкой, будто ожидая своего грузного и неповоротливого спутника.

” – Чего ты так неуклюже ворочаешься на скалах?” – будто порицала она раненного Человека.

– Не бросай меня, моя спасительница, золотая ящерица! – губами шептал Саша.

– ” Ты посвящён в тайну запечатанной пещеры и должен хранить свято, ведь ты первый кому за два тысячелетия доверили её!”

– А мы с Милой выберемся отсюда?

– “Ваша любовь – это земное счастье сохраняющая красоту мира!”

ОСТРОВ ДУХОВНЫХ СОКРОВИЩ

Тихая ночь. Я сижу на морском берегу пионерского лагеря Артека. Пред мной Адаллары – две скалистые головы братьев-близнецов, погибших здесь по легенде. Луна осеребрила скалы, прочертив тенью вековых морщин уже постаревшие лики князей. Хотя лица дышат отвагой храбрых и мужественных воинов. Один из них птицей летал в дальние страны, и звали его Георгий, другой Пётр с магическим жезлом по дну моря вышагивал. Не выполнив поставленные им условия мага Нимфолиса, они погибли в морской пучине вместе с красавицами, тоже сёстрами, перед которыми они хотели показать своё волшебство, выходит с корыстными целями, а могли просто так понравиться полюбившимся девушкам. «И теперь повествуют эти скалы о том, как скорбно кончаются попытки взять что-либо силой от души человеческой» – так гласит конец легенды.

Не раздумывая, бросаюсь в фосфорическое море и быстро плыву на волшебный остров. Его призрак таинственно-серебряный медленно вырастал из блистающей синевы моря и приближался фантастический и величавый. Устал, но упорно выгребаю в мускулистых волнах, они будто подхватывают меня и бережно несут к счастью.

Вот и желанный берег, выбираюсь и смотрю на Гурзуф, огоньки-глаза, словно солнечные дни, годы, века моргают ресницами, слезятся росой, зеркально отражаются и улыбаются алмазными звёздами. Стекляннозолотые огни ночного Гурзуфа с византийской крепостью и быстро идущей тенью поэта. А вдали рубиновый и родной эскиз горы Авинда, ставшей моим литературным псевдонимом.

Сердце замирает от сладостного предчувствия, вотвот оно должно случиться, не знаю, что предстояло, но блаженство уже охватило меня. Приятное идеальное состояние, конечно, встреча, но с кем?

И вдруг старинный чёлн подплывает, а там курчавый молодой маг сидит. Старый грек-гребец подаёт руку Пушкину, и он ловко сходит на берег. Всё как в тайне предполагал, я должен его увидеть и вот получилось на острове.

– Здравствуйте, Александр Сергеевич!

– Добрый день, страж скал.

– Зачем пожаловали, Великий Поэт?

– Вы прямолинейны, но мне нужно побывать на клочке суши, омываемом морем, ведь в сказах моих есть остров Буяна.

– Могу вам показать «голову Петра», так по легенде называется этот остров?

– Мне нужно одиночество на чудном острове.

И маг ушёл по каменным ступенькам, растворился в серебряном тулове горы, и вскоре жемчужный его силуэт появился на вершине обрывистого острова. А среди грёз ночи вдруг ожил город с белыми стенами, с золотыми куполами, где лебедь-птица по морю плывёт. Плеск волн, как прекрасные стихи поэта, летел и кружился над островом. Как в друг вспыхнула звезда и покатилась по небу, чиркнула и озарила ночное пространство. И по сверкающей дороге к Богу удалялся от нас жемчужный Ангел, осветивший райским благозвучием поэзии Крымские горы, Чёрное море и острова Адаллары.

ПОМОЩЬ БОГИНИ АФРОДИТЫ

( Правдивая быль из состоявшегося мужественного плавания одиночки-инвалида)

Капитан каяка с пышным именем «Потомок Митридата Понтийского» Юрий Лишаёв, по кличке «Фантик», двигался вдоль Керченского полуострова, где в далёкие времена блистало своим богатством Боспорское царство. В плавание он отправился по зову легендарного царя Митридата, явившемуся ему во сне и приказавшему, как потомку рода, восславить его имя среди нынешних современников. И мастер спорта по скалолазанию в прошлом, а сейчас калека, когда Юра разбился, упав с летающего параплана, и повредил позвоночник, ноги его теперь безжизненно лежали в отсеке каяка. Хотя Фантик недавно сумел выиграть чемпионат мира по скалолазанию среди инвалидов.

А внешностью Фантик явно походил на своего далёкого предка, волевое и мужественное лицо, с непобедимым огнём в глазах и яростью горения неукротимой энергии, наделён был ярким умом, способный моментально выбирать точные и правильные решения, и всегда готовый биться за свою идею до последнего конца.

Маршрут начал с бухты Нового света и прошёл уже достаточно опасных приключений и испытаний в суровом осеннем плавание на легком одноместном судёнышке, попутно открывая много разных див и чудес. Море зловеще бурлило в грозных штормах. Особенно мощный шквал накрыл его, когда он вошёл на каяке в Керченский пролив. Волны поднимались ударной силой, небеса сверкали фосфорическими молниями, а гром падал с высот чудовищным звуком разверзнутой сокрушительной силы. Море вскипало и вспыхивало.

Бывалый скалолаз, а теперь уже «морской волк» напряг все свои мускулы, чтобы быстрее выгрести к спасительному берегу, лежавшему где-то рядом. Но шторм слепил глаза и гнал каяк в непроглядную тьму, вздымающуюся гигантскими водяными башнями. Юрий был накрепко привязан к своей ладье, будто ставшей уже частицей его мускулистого в руках и мертвого в ногах тела. Перевороты на ней он крутил умело, без паники и страха, даже лихо, но при тихой и штилевой погоде. А сейчас, в чертовской гудящей болтанки, вряд ли он мог бы вывернуться из накрывшего тяжёлого и губительного пласта воды.

Каяк вставал узким носом навстречу волнам во мраке, где голодный, уставший, в горячем поту страдал и дерзал капитан. Из последних сил неистово грёб, но угрюмо и грозно впереди и вокруг вставали водяные вершины. И понял моряк, что скоро умрёт, погибнет в могучих валах, бьющих в лоб и пенно мимо летящих. И будет он долго утопленником носиться в бушующем море волнами отпетый.

Он вздрогнул, очнулся от тяжких дум и снова впал в забытьё, но не выпустил весло, а грёб и грёб, теперь уже точно зная, что смерти ему не минуть, и станет Юрий очередной жертвой беснующегося моря, подношение его жадным глубинам. Если не погиб на головокружительных скалах, то от гневного моря не уйдёшь!

А ветер гудел и выл, как живая душа металась и страдала, будто поведать хотела о чём-то важном и сокровенном, о давнем расцвете Боспорского царства. Ветер стонал, словно искал облегчение в терзавших его давних муках, волнениях, восхищениях и радостях, рассказывая отчаянному одиночке-мореплавателю, о славном времени скифов и греков, протекавшем на окрестных берегах пролива с античными городами: Киммерик, Китей, Тиритака, Акра, Фанагория, Горгиппия, Нимфей, Пантикапей, Мирмекий и других. Сейчас развалившихся от старости и теперь забытых людьми, замытых песком, залитых водой и сдавленных прессом тяжёлой глубиной времени.

И вдруг оттуда прояснился силуэт богини Афродиты, рождённой из морской пены и ставшей покровительницей моря (Понтия) и мореплавателей. Храмы и статуи её в Боспорском царстве устанавливались около самой пристани, где были стоянки кораблей.