Закатное солнце стало чеканить море старинным золотом, зелёной медью и бронзовым румянцем. Но волны расплескивали златые лучи, дробили их в плавающие драгоценные слитки, монеты и ожерелья. А у Дима на ладони переливались и сверкали тонкими и нежными створками с завитушками цветы моря – ракушки. Самые лучшие и ценные дары для играющего и счастливого детства, но оно сменилось на рулевое весло и верёвку от паруса, сплетённую из водорослей.

И малый кит величаво и властно подошёл к лодкескорлупке, любопытствуя, кто в неё забрался? Но, увидев мужественного мальца, уже с суровым и сильным выражением лица, не стал шалить и баловаться, хлопая хвостом по воде.

Только отец, тяжёлый и грузный, в ужасающем бреду и агонии, бормотал несвязные речи, хрипло рвущиеся из гортани, что-то просил и требовал, всё ещё надеясь на счастливое спасение. Но яд морского кота уже поразил все его члены. А волевое и обветренное лицо таврского пирата и рыбака пожелтело, сморщилось, и было обведено черной каймой, это смерть уже преждевременно поставила свою страшную печать и полетела дальше в поисках новой жертвы.

Дим пытался напоить своего заботливого папу, ведь питьевая вода в море была для него самым лучшим лекарством лакомством. Но Дельфин, умелый охотник на опасных подводных котов, носившей собственную эмблему с изображением хвостатой фигуры, не ушёл от возмездия ядовитых зубов. Но губы отца, посиневшие и безжизненные, не принимали лечебный дар сына.

Тогда Дим просто смочил дорогие уста и покрыл последним прощальным поцелуем своего ещё живого папу. И заплакал, как несчастный ребёнок, а ведь он уже стал настоящим и неотвратимым капитаном, сражаясь со всеми бурями и невзгодами. И Смерть, бессовестно забравшая у него родителей, теперь отступала перед младенческой яростью взрослеющего мальчуганамужчины, упорно рвущегося к славной матушке-земле.

Отец умер в красном зареве заката, словно сгорел в священном огниве солнца, в последнюю секунду прозрев, увидел и обрадовался лику сына, державшего его голову на детских ручонках. И унёс с собой в другой мир свою прекрасную сокровенную мечту и желание родить, оставить сильного сына в продолжение рода. Жаль, что лихой тавр пожил не много, не дотянув до внуков и внучек, но хоть успел научить сына морскому делу, дать первые азы моряцкого нелегкого искусства. Крылатый вечер ласковыми сумерками покрыл море тайнами и загадками, плескавшимися рядом в волнах.

Звездная ночь прошла в слезах ребёнка и серебряных кометах, словно небо отмечало праздничной панихидой геройского моряка. Уснуть мальчишка не мог, он боялся мертвого отца. Его громоздкий труп, покрытый лохматой медвежий шкурой, шевелился под качкой, будто он двигался. Потом ещё странно и неожиданно светился фиолетовым отблеском. Мешали сну также плеск воды от приплывающих больших и незнакомых рыбин, и яркая иллюминация моря, загорающаяся расплавленными потоками двигающихся волн. И в глубине воды, будто цвели бриллиантовые, жемчужные и аметистовые цветы в синей и зелёной толще.

Заснул капитан тревожно на раннем рассвете, точнее забылся от усталости, горя и не определенности своего морского и жизненного положения. Куда он плывёт? В какую сторону гонит ветер и волны его маленькую лодку? Где причалит она? Друзей или врагов Дим там встретит? И найдёт ли теплый приют? Вопросы, как белые чайки, кружились над ним, не давая никого ответа, только крича на птичьем языке, разыскивая и выслеживая пищу.

Раньше рядом были папа и мама, бережно заботились о нём и решали все маленькие и большие проблемы, а сейчас Дим остался один среди зеркальной глади утреннего штиля с безжизненно повисшим парусом.

Но гадать и думать о будущем он не умел, ведь его окружала непонятная , даже грозная, действительность и надо было выкручиваться из неё. Что делать с трупом отца? Столкнуть в море или оставить в лодке? Но ведь людей хоронят только в земле, а я предам папу вечному плаванию или его раздерут крабы, как они многочисленной стаей рвались к мертвой маме. Пусть папуля будет со мной, может он будет меня защищать от неизвестных врагов?

Золотой зной скоро распалил день до безумия и распятия, пришлось юнцу часто обливать себя морской водой, пахнущей водорослями и солёной отравой. И труп отца зловеще дышал смрадом и гнилью, но Дим стойко переносил удушающий запах тленья, казавшийся ему, то сладким, то горьким, то гадко невыносимым. Но сын стоически терпел, хорошо зная, что это ещё продолжал умирать его отец, высыхая под лучами раскалённого солнца.

День, два или три медленно и мучительно, словно тягучая и жгучая пытка, калил солнечный диск сушью мертвого отца и обжигая язвами юного сына. Старший превратился в высохшую муаровую мумию, а младший покрыл загаром и выступившими белыми пятнами ожогов уже мускулистое тельце малыша.

Приплывали диковинные рыбы, прилетали перелётные птицы, повисали пурпурные облака с ангелами над лодкой, все будто искали знакомства с мальчикомотвагой, ведущий корабль в прекрасное будущее, сквозь боль, страдания, лишения и неизвестность. Но языка незнакомых гостей Дим не знал, а поэтому разговаривал только с мертвым папой:

– Отец, как мне ориентироваться в морском просторе? – спрашивал младой моряк.

– Солнце – твой друг и тепло! Следи за солнечной дорогой, но курс держи строго на север! – отвечал Дим за отца, вспоминая его наказ.

– Ночью Млечный путь укажет мне направление! – с радостью текли прошедшие уроки родного папы, доброго учителя и бывалого моряка

– На сколько дней мне хватит вяленой рыбы и воды?

– Береги, сынок, каждую рыбью косточку и каплю воды! – повторял Дим для себя слова папы.

– Ночью крепкий сон одолевает мной, и я засыпаю за рулём! – жаловался малолетний кормчий.

– Закрепи руль накрепко, и лодка будет идти в одном направление, а себя привяжи к сидению, чтобы не выпасть за борт? – предупреждал отец, а Дим вспоминал его нужные теперь учения.

– А вдруг нагрянет буря?

– Держи нос лодки против волны, не то она, окаянная, перевернёт твой корабль!

– А если случится авария?

– Держись за лодку до последнего конца, вцепись зубами и терпи. Дельфины помогут тебе и придут на помощь!

– А почему дельфины?

– Я побратался с ними и моё второе имя – Дельфин! И словно по неведомому отцовскому зову у лодки появилась Афалина со своим весёлым сопровождением, лихо играющих в танцах и прыжках. Она подплывала к самой корме, где сидел Дим, высовывала зубастую приятную мордочку и что-то верещала на дельфиньем языке. А ответ у мальчика была просьба о помощи!

– Принеси мне свежей рыбки, мой вяленый запас закончился?

– Хорошо, я помогу тебе, малыш! – и пропадала в морском объёме. Но вскоре возвращалась, держа во рту трепетавшую серебряную рыбёшку.

– Спасибо, Афалина! – мальчик вспомнил рассказ отца об удивительном и волшебном морском друге тавров в «Заливе Сокровищ».

Подержав немного ставриду под лучами солнца, изголодавшейся юный пенитель моря тут же с охоткой съел сырую рыбку.

Багровою тревогою небес трепетал предгрозовой день, завернувшись к вечеру бастионами тяжёлых тусклых туч, блиставших синими далёкими зарницами при столкновении. И волны всколыхнулись, разбуженные сорвавшимся сильным ветром, метавшимся с испугом и бедой. Буря плеснула дождём и ударила диким хаосом и какофонией обрушившегося урагана, а страшную тьму раскалывали молнии-стрелы, посланные Зевсомгромовержцем небесными тетивами.

Бедное несчастное дитя-ангелочек, скрутившись в испуганный комочек, цепко ухватившись за рулевоё весло, словно прижавшись к отцовскому плечу, искало защиты в бурлящем и кипящем море. С искусанных губ, точно капли крови, срывались дрожащие слова о помощи, обращённые к единственному защитнику-папе, мертво качающемуся на носу лодки.

– Что делать, как мне спастись, отец?

– Держись и не отпускай руль, мой мужественный мальчик! – хрипела и плескала разорванным парусом метавшаяся среди гигантских волн хрупкая лодка голосом покойного папы.