– Благодарим Атрида! Слава «Херсонесу» – любовнику воды и ветра! Да здравствуют пираты-тавры «Залива Сокровищ»! – неслись громкие крики и приветствия над палубой властителя Понта Эвксинского.

– Быстрее за дело, выносить трофейные грузы и товары на «Херсонес»! – опять распоряжался Атрид.

– А что делать с пленными? – поинтересовался кормчий Орёл.

– Оставить на триере! – приказал Атрид.

– Богиня Дева требует жертвенные приношения с отрубанием голов захваченных! – напомнил Орёл о таврских законах.

– В Тавриде будешь исполнять таврские суровые обычаи, а в Понте Богиня Афродита не терпит жестокости!

Осторожно пробираясь среди трупов и обломков на палубе пираты таскали ящики и коробки с продовольствием и снаряжением, предназначенным для гарнизона «Харакса».

– Пусть пленные делают тяжёлую работу, а сами отдыхайте и стойте в дозоре! – всё также давал Атрид дельные советы пиратской команде.

– Поверженная триера дала течь, прикованные гребцы-рабы захлёбываются! – раздался душераздирающий крик.

– Пираты, всем подняться на борт «Херсонеса», пленных оставить на триере, пусть спасают судно, если хотят выжить! – новый приказ триерарха Атрида раздался над схлестнувшимися судами.

– Пять кормовых весел опустить на воду, и грести осторожно! – уже командовал кормчий Орёл.

«Херсонес» стал медленно выбираться из тисков разорванной триеры. Обречённые римляне, но счастливые что миновали смертной казни с отрубанием головы, стали быстро возиться и суетится на судне, стараясь удержать его на плаву. У каждого из них жила надежда, что недолго пробудут в море и дрейфом их выкинут волны к берегу, который явно находился недалеко.

Во влажной глубине моря прорисовывался тонкий мазок голубой акварели силуэт синих гор, открывшийся взорам морякам.

– « Где я? В какой стороне? И какой здесь народ обитает?

Остров ли это гористый, иль в море входящий, высокий

Берег земли матерой, покровенной крутыми горами?»

Атрид вглядывался в гуашь приближающейся земли, пламенеющей в закатной мгле. И в памяти опять возникли строки гомеровской «Одиссеи», в молодости он знал и читал поэму наизусть.

А, как и кто примет пиратский «Херсонес»? Ведь Атрид получил подробную информацию от лазутчиков, связанных с таврскими жителями полиса, и от допросов пленных, что римские войска и флот противостояли мощной силой и вели борьбу с разбоем на дорогах и морским пиратством, этими победными схватками они старались оживить торговлю Херсонеса и теперь захваченного ими Боспора Киммерийского. Успех у римлян стал на примере берегов Фракии и Дакии, освобождённых от разбойников, только Таврида оставалась угрозой для купеческих судов. Если «Херсонесу» причалить в Синопе, тоже находившийся под властью волчицы ( эмблема Рима), то они сразу попадут в лапы врага? Ведь ветер и течение гнало корабли в эту южную сторону.

«Сделаем небольшую дугу к берегу, вырвемся из сильных подводных струй, и уйдём на восток, а там сразу повернём в родную сторонку на север». – так думал предводитель пиратов. «Помнится, что Дельфин рассказывал от его синопского мыса к «Заливу Сокровищ» дует хороший попутный ветер» – вспоминал Атрид. « Ведь его с гречанкой после землетрясения течение на бревне вынесло к мысу. А оттуда на парусной лодке он приходил домой за спрятанным кладом» – размышлял пиратский правитель. « И нам надо поймать строптивый ветер, и он поможет нам вернуться в Тавриду!» – окончательно решил главный корсар и посвятил в свои планы умного и удачливого кормчего.

Внезапно опять появилась Афалина, явно встревоженная чем-то случившимся. Она стремительно закружилась вокруг триеры со своей свитой, словно требуя Атрида следовать за ней.

– Что взволновало тебя, моя дорогая спасительница? – Атрид хорошо помнил их битву с подводным чудищем-змеем.

Афалина громко хрюкала, будто о чём-то кричала, стараясь донести до человека весть беды. Атрид не понял дельфиний слог, но почувствовал сердцем, что нужно сейчас слушаться полюбившуюся, самую быструю царицу моря.

– Кормчий Орёл, держать курс за отрядом дельфин, они будто испуганны приближающейся угрозе и просят оказать им помощь, а возможно нас уводят от гибельной опасности!

– Может, Змей появился в тутошних водах? – предположил Орёл, он тоже помнил о встречах Атрида со страшным гадом.

– Не думаю, что змеюка выплывет далеко в море, да ещё к другому берегу. У Медвежьей горы у «Залива Сокровищ» доисторический хищник имеет свои подводные владения с норами и гротами, где хранятся несметные сокровища Богини Девы и там прячется от опасности и любопытных.

– Будем слушаться наших морских братьев! – ответил Орёл.

И весёлая кавалькада закувыркалась и понеслась среди волн к неизвестному для мореплавателей вопросу?

* * *

Фела умирала. Потрясённый Ан сидел у её лежбища, покрытого сухими мягкими водорослями. Одну слабую и пожелтевшую руку жены держал и гладил Ан, тавр по кличке Дельфин. Другой она обнимала дрожащего и плачущего шестилетнего сына Дима. Неизвестная болезнь в несколько дней подкосила женщину. Лицо бледное, истощённое покрылось гнойными язвами.

– Уходи, Ан, и забирай сына, не то заразитесь от меня! – стоически просила мужа несчастная обречённая, заболевшая меланомой – быстротечным раком кожи.

– Чем же помочь тебе, моя любимая? Как спасти твою жизнь? – горестно страдал и переживал Дельфин.

– Прощайте, бог Аид уже ждёт меня в своём подземном царстве, оставьте мне монетку, плату перевозчику Харону через священную реку Стикс! —

– Я не смогу жить без тебя!

– Вырасти, и воспитай сына ради нашей любви – это мой наказ!

– Клянусь и обещаю!

– Возвращайся в Тавриду, к родным сородичам – таврам, там тебе будет лучше и легче среди своих земляков! —

– Ты права, меня уже давно тянет на Родину!

– Не задерживайся, здесь, ведь бог смерти Танат уже кружится с мечом в руках, облачённый в чёрный плащ с громадными черными крыльями, от них веет могильным холодом. Ещё немного и срежет он мечом прядь волос с моей головы и исторгнет душу. Рядом с Танатом вьются мрачные Керры, они тоже хотят напиться у умирающей горячей крови и вырвать из тела мою душу. И чтобы он тебя не прихватил со мной в мрачное царство с леденящими струями рек. Легенды рассказывают, что царство Аида полно мрака и ужасов. А над всеми привидениями и страшными чудовищами властвует трёхголовая и трёхтелая богиня Геката, бродящая по ночам у могил со стаей чудовищных стигийских собак. Геката колдует и посылает ужасы и тяжкие гибельные сны.

Спрячь меня, Ан, в таврскую могилу, в каменный ящик, чтобы миновала меня Геката и другие злодеи подземного царства. Особенно кровавая Ламия, пробирающаяся в спальню к счастливым матерям, крадущая у них детей и выпивающая у младенцев кровь. Чтобы эта чудовищная и ужасная Ламия не похитила у тебя нашего сыночка Дима, не оставляй его одного.

Лишь малую просьбу прошу у Аида, чтобы он прислал бога сновидения, дающего мне радостное сновидение, что твоя и Дима жизнь удалась, а не пугающие, мучащие, гнетущие и лживые сны, ведущие меня в заблужденье.

… И умерла Фела, тихо и покорно ушла в глубокое и подземное царство Аида, где правит мрачный брат Зевса, сидящий на золотом троне со своей царствующей женой Персефоной. Ему верно служить неумолимые богини мщения Эриннии. Гневные и грозные, с бичами и змеями, они гонятся и преследуют жертвупреступника, не дают покоя и терзают его угрызениями совести.

У трона Аида находятся судьи царства умерших – Минос и Радамант. К судьбе Фелы, прожившей нелёгкую жизнь, но счастливой любовью к Ану и рождением сыночка Дима, они отнеслись благосклонно, послав к её смертному одру юного бога сна Гипноса. Могуч младой бог, никто ему не смеет противиться, ни даже громовержец Зевс, ведь и его Гипнос погружает в глубокий сон. А неслышно летает над землёй Гипнос с головками мака в руках и льёт из рога снотворный напиток. Осторожно и ласково прикасается Гипнос своим чудным жезлом глаз людей, тихо смыкает веки и погружает смертных в сладкий сон. И Фелу нежно коснулся Гипнос, избавив от телесных страданий, отправив в посмертное и радостное сновидение. Спи спокойно, Фела, прожившая короткую жизнь, но потомок твой – сын Дим продолжит твой род и кровиночку человеческого чуда жизни на земле следующему поколению!