Человек, который должен выглядеть как символ порядка. Именно таким меня сегодня и хотят видеть. А потому не время показывать, что творится в моей душе.

Откуда-то сверху раздаётся звук неторопливых шагов. Я поднимаю голову и, глядя на спускающуюся по лестнице Тею, забываю, о чём думал еще секунду назад.

Она идет медленно. Будто скользит по воздуху. На ней платье цвета глубокой ночи. Тёмное, почти чёрное, на свету оно вспыхивает синими переливами. Лёгкая, текучая ткань как вода обнимает бедра Теи, подчеркивая изгибы ее фигуры.

Тея делает ещё шаг. Поднимает на меня свои невероятно голубые глаза. Настолько яркие, что этого просто не может быть…

— Ты готов? — спокойно спрашивает она. Я не отвечаю. Потому что в этот момент в голове снова всплывает один и тот же вопрос. Кто тебя создал такую? Кто решил, какой ты должна быть? На чем основывался этот выбор?

Смотрю на неё, а перед глазами белый свет лаборатории. Стекло. Мониторы. Учёные, которые сидят перед экраном и собирают человеческий геном так же просто, как инженеры собирают новую модель двигателя.

Последовательности. Гены. Характер. Цвет глаз. Темперамент. Да, во многом нас формирует среда, но все же…

От мысли, что если бы у них ничего не вышло… Что я мог ее никогда не встретить, не узнать… Не испытать тот хаос чувств, не подчиняющийся ни логике, ни расчёту, внутри поднимается паника. С которой, кстати, я тоже столкнулся исключительно благодаря Тее. До встречи с ней я не знал, что значит терять контроль.

— Все нормально?

— Да, — сиплю.

— Ты так смотришь…

— Ты очень красива.

Тея вспыхивает. Отворачивается, резко меняя тему:

— Виктор, ты нашел Тео?

— Потом поговорим…

Сгребаю ее ладонь и веду к выходу. И всю дорогу меня грызет вот какая мысль. Разве это не странно, что первое, о чем я подумал, — не о программе, не о заговоре, не о том, что благодаря ей мой рейтинг взлетел так высоко, что система буквально вытолкнула меня на вершину власти, и не о том, что союз с ней оказался идеальным политическим ходом?

Нет.

Первое, о чём я подумал — о том, что эта женщина заставила меня чувствовать.

— Виктор.

Я моргаю.

— Да?

— Мне кажется, нам пора. А ты уже минуту просто стоишь и смотришь.

— Верно. Пойдем. Нельзя опаздывать на собственный праздник.

Я кладу ее руку себе на локоть. И накрываю сверху своей ладонью.

Так мы выходим из дома. Машина ждёт у входа. Гладкий чёрный корпус отражает огни города. Дверь открывается мягко и практически бесшумно. Когда мы садимся внутрь, стекло затемняется, отсекая нас от любопытных глаз.

По дороге на бал я думаю о том, что кто бы ни создал Тею, он, скорее всего, хорошо знал, что делает. Но зачем? Я не понимаю… Мои родители были обычными людьми, не представляющими из себя никакой ценности. В смысле… Мой отец был учителем. Мать — медсестрой. Они не обладали властью и не имели особых амбиций.

Если представить, что кто-то создал целую государственную программу, чтобы вывести пару для их наследника… Да нет. Кому бы это понадобилось? Это же огромные деньги, а еще трудочасы лучших умов планеты!

Мысли опровергают сами себя, но все же не уходят.

Машина мягко скользит по ночному городу. Огни башен тянутся по стеклу длинными золотыми полосами. В салоне тихо. Слышится лишь дыхание Теи рядом.

Она замечает, что я смотрю на нее, и тихо говорит, не отрывая взгляда от окна:

— Ты сегодня странный.

— Возможно.

— Волнуешься из-за бала?

— Нет.

Она поворачивается ко мне.

— Тогда из-за чего?

Я на секунду задерживаю дыхание. Самый честный ответ, очевидно, «из-за тебя». Но я еще не решил, стоит ли его озвучивать. Пока не решил.

— Потом объясню, — тихо отвечаю я, вообще не уверенный в том, что ей нужно знать правду.

— Знаешь что, Тор?! — вспыхивает она. — Так нечестно. Сказал «а», говори и «б»!

Невольно улыбаюсь. Давно не видел ее такой воинственной.

— Смешная поговорка.

— Я ее слышала от Теодора, — устало откинувшись головой на подголовник, шепчет Тея. — Хотя бы скажи, как он?

— Нормально.

Мой ответ Тею только сильнее заводит. Но мы почти на месте, поэтому разговор обрывается сам собой. На бал прибываем к началу праздника. Это мой триумф. Так это должно выглядеть. Но глядя в лица высших, собравшихся разделить со мной этот день, я вдруг понимаю одну простую истину. То, что ещё год назад было бы главным событием моей жизни — министерское кресло, вершина системы, власть, — меркнет в сравнении с тем, что я таки встретил… женщину.

И мне плевать, даже если она — результат эксперимента, о котором никто не должен узнать. Плевать, если кто-то создал ее, чтобы однажды меня уничтожить.

Дверь открывается. Нас встречают сотни празднично одетых представителей Первого круга, музыка и множество камер.

Я выхожу первым и протягиваю руку. Тея кладёт свою ладонь в мою. Мы поднимаемся по ступеням вместе. Продвигаюсь вперед, анализируя предпринятые меры безопасности. И хоть те поистине беспрецедентны, я все равно краем глаза слежу за всеми, кто попадает в поле зрения моей пары.

Потому что если её появление не случайность… Тогда и наша встреча — тоже.

А это в свою очередь означает, что рано или поздно, хочу я того или нет, мне придётся узнать, кто именно написал этот сценарий.

И зачем.

Тея

Свет здесь совсем другой. В башне Виктора он всегда мягкий, будто живой. Яркость подстраивается под время суток, температуру тела и даже под настроение. Свет скользит по стенам так, что на него вообще не обращаешь внимания.

Здесь же свет торжественный. Парадный. Он льётся с высоты огромного купола, дробится в стекле, в металле, в бокалах, в украшениях на чужих шеях и пальцах. Он отражается в мраморе так ярко, что складывается впечатление, будто весь зал стоит на воде.

Я иду рядом с Виктором и чувствую себя так, словно ступаю по тонкому льду.

Каждый взгляд не просто касается кожи, а будто пытается под нее пробраться. Люди улыбаются, кивают, приветствуют. Кто-то смотрит открыто, кто-то исподтишка. Кто-то оценивает. Кто-то просто любопытствует.

Министр внутренней безопасности и его жена. Красивая картинка. Я улыбаюсь, отвечаю на приветствия, едва живая от сковавшего меня напряжения. Впрочем, может, все эти люди здесь ни при чем. Скорее всего, дело в том, что Виктор что-то узнал, а я до сих пор не в курсе, что именно.

Его «потом поговорим» абсолютно меня не удовлетворяет. Как же не вовремя этот бал!

Машинально сильнее сжимаю пальцы на сгибе его локтя. Виктор тут же накрывает мою руку ладонью. Жест получается спокойный, уверенный и интимный. Со стороны мы выглядим идеально.

Но я чувствую напряжение в его теле.

Ему тоже не по себе.

Старомодная музыка поднимается под купол. Вдоль стен стоят живые композиции: белые цветы, серебристые ветви, тонкие световые нити, медленно пульсирующие в такт программе освещения. А я почему-то ищу глазами алые маки.

Глупо.

Конечно, их здесь нет. И не может быть. А все эти мысли вполне объясняются тем, что я не чувствую себя в безопасности. В моем прошлом, в моей жизни столько пустот, что априори сложно чувствовать себя защищенной. Спасает, как ни странно, присутствие Тора. Хотя именно он уже очень скоро расскажет мне правду.

Вполне вероятно, что спустя целую жизнь я узнаю, кем были мои родители, и почему они меня не искали. Смешно… Раньше я думала, что хочу это выяснить, какой бы не была эта правда. А теперь боюсь. Боюсь, что она окажется хуже любого моего предположения. Хотя и близко не могу представить, каким будет это «хуже»… Кажется, что возможно все! Я даже не удивлюсь, если вдруг выяснится, что моими родителями оказались пришельцы.

Я усмехаюсь своим мыслям, качаю головой и вдруг наталкиваюсь на чей-то пристальный взгляд. Этот человек стоит на противоположной стороне зала. И, конечно, я знаю, кто это. Сколько раз я видела его на экранах — не сосчитать!