он чертовски хорошо знал, что никогда не захочет останавливаться.

Зевандер был обучен этой проклятой сволочью, генералом Лойс, брать как злобная собака. Разрушать и грабить жестоких беллатрикс, которые наслаждались грубым и часто болезненным сексом. Без некоторой сдержанности он трахнул бы Маэвит у каждой стены и на каждой поверхности, чтобы насытиться, и даже тогда он хотел бы еще.

Точно так же, как его приучили часами удовлетворять развратный голод беллатрикс.

Он поморщился при мысли о том, что подвергнет Маэвит такому испытанию.

Нет. Только не ее. Если бы для подавления своих желаний потребовалась вся сила его тела или смертоносные яды, он был бы нежен. Ради нее.

Независимо от того, как сильно он жаждал быть внутри нее, как одержимо он фантазировал о ней, он подождет, пока не найдет время и место, более подходящие для обладания ею. Место, где он сможет достать свой ядовитый клинок, если понадобится — средство защиты, которое он не включил в арсенал оружия, принесенного через долину.

Скрип заставил его обратить внимание на окно за спиной. Он молча наблюдал за колебаниями света, указывающими на присутствие кого-то снаружи. Отстранившись от Маэвит, он сел на кровати, стараясь не потревожить ее, и тихо щелкнул языком. В его уме возник образ — окно и веранда.

И фигура, стоящая чуть за пределами поля зрения окна.

Не совсем ясно, но Зевандер мог разглядеть длинные разветвленные рога, сгорбленное тело и копыта.

Он подошел к окну, не производя ни звука на старых половицах, и прижался спиной к стене, противоположной тому месту, где он видел фигуру. С этого ракурса он мельком увидел, как она проскользнула мимо — существо с корой похожей на кожу и длинными разветвленными руками, нюхающее воздух.

- Я вижу, что ты наблюдаешь за мной, - сказал голос в его голове, и Зевандер нахмурился, отступив в тень. - Иди сюда. Я хочу поговорить с тобой.

Тогда говори, подумал Зевандер.

- Ты что, не понимаешь, что я могу вытащить тебя из этой лачуги одним лишь силой своего разума?

И ты встретишься с моим клинком. Покажись и скажи, чего ты хочешь.

Стук копыт на выветренном крыльце выдал движение, и он подошел к окну. Так же, как Зевандер видел в неясной картинке ранее, длинные, разветвленные рога существа поднялись с его головы, царапая стекло.

Его глаза светились, как у зверя в темноте, а грубая, мозаичная кожа с глубокими бороздками, похожими на кору дерева, покрывала его тело. Хотя он выглядел скорее зверем, чем человеком, он стоял на задних лапах, слегка сгорбившись.

Та же звериная форма, которую он видел в лесу, когда впервые отважился в Мортасию.

- Кадаврос, — тихо сказал Зевандер и встал перед ним, и они оказались лицом к лицу, разделенные только стеклом. - Существо, которое я видел в лесу той ночью. Это был ты.

- Да. С тех пор я принял более приемлемый для смертного облик, но я подумал, что тебе понравится знакомое лицо. Ужас, который я разделял с твоим братом. - Он помахал Зевандеру через окно, его пальцы, похожие на ветки, царапали стекло.«За эти годы ты довольно хорошо освоил черное пламя. Гораздо лучше, чем я.

Зевандер не стал отвечать на это, а вместо этого обратил внимание на то, что, по-видимому, было кровью, размазанной на его подбородке.

- Я был вынужден питаться смертной плотью, чтобы сохранить свою силу. - Он наклонил голову в сторону, вероятно, в сторону Маэвит. - Похоже, ты тоже съел свою долю плоти. - Даже в мыслях его голос звучал весело, а его внимание к Маэвит вызвало в Зевандере мрачную ярость.

Насколько это было возможно, Зевандер заставил свой щит блокировать его разум, вспомнив, что его клинки лежат на столе рядом с ним.

- Это бесполезно. Я проклял тебя, и поэтому ты не можешь скрыть от меня свои мысли. - Черные, блестящие глаза переместились влево, к столу. - Даже твое желание убить меня. И зачем, на самом деле? Я не имею никакого желания убивать тебя.

- Тогда зачем ты здесь?

- Чтобы предложить тебе сделку. По мере распространения Черной Чумы моя сила растет. Принеси мне свою верность, свою преданность, и ты будешь править Мортасией вместе со мной.

Зевандер презрительно усмехнулся. - И стать одним из твоих безликих созданий. Твоих гротескных уродов?

Скривив губы, он зашипел, как будто обиделся.

- Это те, кто отказался присягать мне на верность. Кто предпочел свою гордость всему остальному.

- Я уже присягнул на верность.

- Твой король уже предал тебя. Более того, если бы он знал, что ты здесь, он бы запер тебя в своих подземельях за цареубийство.

Цареубийство?

- Ты знаешь, что если принц Дорджан умрет, разразится черная чума, и вся Эфирия окажется во власти моей. Но принц и я также связаны магией крови, - продолжил он. - Если я умру, он тоже обязательно умрет.

Кровь Зевандера застыла. Тогда он понял, почему Сагаэрин решил изгнать Кадавроса, а не убить его. Почему он запретил кому-либо пересекать умбравале. Жизнь его сына была связана с душой. Не только с амулетом, но и с самим Кадавросом.

- Или ты можешь присоединиться ко мне. На моей стороне ты получишь больше власти, чем мог себе представить. Все, что ты больше всего желаешь.

Зевандер зарычал. - Я ничего не хочу от тебя.

- Не хочешь?

В его голове мелькнуло нежелательное изображение. Обнаженное тело Маэвит на нем, ее голова запрокинута в экстазе.

Волны удовольствия пронзили его, его тело напряглось.

Он не мог себя контролировать.

- Представь, что ты можешь иметь ее свободно. Без этих мешающих воспоминаний, затуманивающих твой разум. - Кадаврос продолжал дразнить его. - Представь, что ты можешь иметь ее, взять ее, как ты мечтал. Представь ее прикосновения без боли.

Зевандер зажмурил глаза, чтобы избавиться от этой мысли, но она так глубоко укоренилась в его сознании, что он мог почувствовать, как его набухший член погружается в нее, как каждый металлический гребень скользит в нее и из нее. Жадность горела в его мышцах, когда он поглощал ее маленькое упругое тело. Когда он открыл глаза, она была там, ее обнаженная влажная кожа скользила по его коже, когда она терлась бедрами о его живот.

Блядь.

Он взял ее за бедра, направляя ее ниже, отчаянно желая погрузиться в эту узкую теплоту, в набухшее, плачущее отверстие, которое просило, чтобы его заполнили. Жадный голод впился в его кости, ослабляя его сдержанность. Боги, он хотел ее больше, чем следующий вздох.

Волны черных локонов рассыпались по ее худым плечам, ее пухлые губы размыкались, издавая неглубокие вздохи, когда она закрывала глаза, размазывая свое возбуждение по нему. Это пробуждало его хищные инстинкты, как кровь в водах, кишащих акулами. Острые ногти впились в его грудь, когда она кружила бедрами у его паха и издавала сладкий стон, так чертовски приятный для его ушей, что он хотел проглотить его. Пьянящий запах секса в воздухе заставил его прикусить язык.

Он потянулся к ее груди, игнорируя назойливую мысль в голове, предупреждение, которое говорило ему, что в этом есть что-то не так. Его руки жаждали прикоснуться к ее коже, и он схватил ее плоть, подняв голову, чтобы пососать ее сосок. Дикий голод корчился внутри него. Он хотел большего. Всего ее.

Плотское безумие горело в его жилах, и, рыча, он впился зубами в мягкость ее груди. Она вскрикнула, и Зевандер зажал ей горло, чтобы заставить ее замолчать, сжимая крепко и любуясь тем, как ее пульс стучал в его ладони. Ее жизнь была в его руках. На его милость. Стиснув зубы, он впился пальцами в ее бедра, заставляя их двигаться быстрее.

Сильнее.

Удовольствие в ее глазах сменилось страхом, и она вцепилась в его руку, все еще сжимавшую ее горло, выпустив хриплое хриплое дыхание.

Он сжал сильнее. Еще сильнее.

- Убей ее, - приказал голос.

- Нет! — прорычал Зевандер, пытаясь убрать руку с ее горла, но она не двигалась.