Прежде чем я успела заступиться за нее, поскольку я все еще могла поклясться, что все это время говорила на фонковском, на лице Элоуэн появилась улыбка.

- Можно было бы подумать, что за столетия жизни здесь я забыла свой родной язык.

У меня отвисла челюсть, и я сжала пальцы вокруг чашки, чтобы не уронить ее.

- Лунасир? — спросил Зевандер, сделав еще один глоток.

- Ниливир. Меня отвергли лунасиры, — сказала она с горечью. - Поэтому я покинула свой дом и отправилась на север. - Сделав еще один глоток, она медленно жевала мясо и посмотрела на меня. - Меня приняли корвикаи.

- Это было почти тысячу лет назад, учитывая, как долго Корвус-Кепп стоял заброшенным. Это делает тебя самым старым ниливиром, которого я когда-либо встречал. - Зевандер наклонился вперед, и в его выражении лица было несомненно любопытство. - Ты знала корвикаи.

- Да. Я прожила с ними большую часть своей жизни. Им не были важны власть или статус.

Они приняли меня такой, какая я была. Живой, дышащей эфирианкой.

Зевандер опустил локти на колени. - Ты была там, когда они бросили замок?

С безрадостным смешком она покачала головой. - Это то, что говорит тебе история, молодой человек? Что они так легко отказались от своей земли?

- Моя история говорит мне, что они никогда не существовали, — возразил Зевандер. - Я был в крепости Корвус. Я видел надписи на стенах.

Она подняла брови и повернулась на стуле. - Тогда ты знаешь правду. Эти слова были моими. Написаны кровью. - Она устремила взгляд в сторону, погрузившись в раздумья. - Их выгнали из их дома и погнали в Круссурийский ров.

- Там же находится Гримсвуд, не так ли? — спросила я, вспомнив историю, которую рассказала мне Аллора.

- Да. - Она прищурила глаза, глядя на меня. - Жрица. Ее заставили смотреть, как умирает ее народ, а потом превратили в дерево посреди ада. Пожираемое ужасными существами, обитающими на дне этого рва.

- Кем? — вопрос Зевандера, казалось, оттолкнул ее, и ее губы скривились от отвращения.

- Теми в золотих доспехах. Жадными зверями, жаждущими завладеть вейном, проходящим вдоль крепости Корвус.

- Соласионы. И как ты выжила после нападения? — настаивал он.

- Я сбежала. Жрица дала мне последнюю розу Морсаны. Подарок самой богини.

Она улыбнулась мне. - Они цветут только в Нефирии. Жрица сказала мне бежать в земли смертных. Что она видела видение ребенка, который однажды отомстит за наш народ и возглавит новое поколение корвикаи.

Холод пробежал по мне, когда я слушала ее рассказ, гадая, не имела ли она в виду меня. Если я была тем самым видением тысячелетней давности.

- Я не поверила ей, но все равно сбежала. Прошла через умбравале, где ждала этого ребенка. И ждала. Веками я наблюдала за смертными в их банальной жизни, воюющими друг с другом и сражающимися за своего единственного бога, ожидая дня, когда я смогу вернуться домой. - Печаль овладела ее выражением лица. - О, как я этого жаждала. - Тоска в ее голосе сменилась серьезностью, когда она сказала: - Затем появилось еще одно существо. Это существо было злобным и мстительным.

- Существо в лесу, - уточнила я.

- Он называет себя Кадаврос, бывший маг короля. - Она фыркнула и покачала головой. - Это уловка, чтобы скрыть то, что в нем.

- И что же это? — спросил Зевандер, явно не впечатленный женщиной и ее загадочными словами.

- Пестелиос, бог болезней и голода. Дядя богини Морсаны.

Зевандер нахмурился. - Это бог, который решил поселиться в простом маге.

Длинным, отросшим ногтем она грубо выковыривала что-то, застрявшее в зубах. - Вера в богов уже не та, что была раньше, знаете ли. - Вера — это сила. Без нее боги не существуют по-настоящему. Поэтому некоторые из них выбрали более материальное воплощение.

- Если он бог, как простые эфирийцы смогли изгнать его? - Скептически покачав головой, Зевандер ответил: - Даже септомир не обладает силой, способной соперничать с богом.

- Даже бог обладает силой только настолько, насколько силен его носитель. - Она наклонилась вперед, схватила кочергу, лежавшую рядом с камином, и раздула огонь. - Как только он приобретет достаточно силы, твой подопечный мало что сможет сделать, чтобы помешать ему вернуться в Эфирию.

Во всех ее объяснениях была одна деталь, одно несоответствие, которое меня беспокоило. - Ты сказала мне, что у тебя был брат. Что вы вдвоем отправлялись в лес за едой.

- Я действительно так сказала, не так ли? - Она улыбнулась, потерев руки, а затем поднесла их к огню. - Не совсем так, дорогая. - Подняв бровь, она вздохнула. - Как я уже сказала, я очень хотела вернуться домой. Поэтому я похитила того парня из деревни в обмен на бесплатный проход через арку.

Пока я впитывала ее слова, меня охватило тревожное чувство ужаса.

- Ты пожертвовала ребенком? - «О, не беспокойся. Боги сочли нужным наказать меня за это. - Она подняла руку, чтобы показать странный след, похожий на шрам от ужасного ожога. - Я предложила того парня Кадавросу, и он разрешил мне пройти. Неприкосновенной. Но когда я прибыла к арке, у меня возникло ужасное чувство, что я больше не достойна вернуться.

Я уверена, ты знаешь, что происходит с теми, кто недостоин.

Долион однажды сказал мне, что Алейсии не разрешили бы пройти через арку. Что она упала бы и разбилась насмерть, потому что мы не были одной крови.

- Когда я просунула руку, что-то схватило меня за руку и потянуло внутрь, и руки горели, как огонь. Поэтому я вернулась сюда. И ждала, чтобы выполнить свое обещание.

- Ты оставила мне розу. - На тот момент это не был вопрос. - Я спрошу еще раз, ты видела мою мать той ночью?

- Нет. - Она поднялась со стула и собрала наши миски, но моя была съедена только наполовину, и она, казалось, заметила это, уставившись на остатки. - Я видела знак, который обещала жрица. Младенца в корзине. Стаю воронов. Серебряные глаза. - Собрав миску Зевандера, она ковыляя вернулась к кастрюле на очаге и выскребла остатки из каждой миски в нее.

Я бы испытала отвращение, если бы не ее замечание. - У меня серые глаза.

- Нельзя, чтобы в этих краях ходил ребенок с серебряными глазами, не так ли? Представь, какие злобные слухи это вызвало бы. - Повернувшись ко мне, она, казалось, уставилась на уголок моего глаза, вероятно, на маленький полумесяц там. - Моя попытка скрыть твою истинную природу не была полностью надежной. Но я всегда была плоха в заклинаниях. Если бы я знала, что они будут так суетиться из-за тебя, я бы их оставила в покое.

Я подняла руку к глазу, представляя, что он серебристый. - Могу я их увидеть? Как они выглядят?

Она пожала плечами. - Заклинание действует. Только смерть раскроет их истинную форму. Полагаю, ты не так уж сильно хочешь их увидеть, да? - Я покачала головой, она вздохнула и кивнула в сторону Зевандера. - Пожалуй, я покажу вам кровать.

Пожилая женщина махнула нам рукой, по пути взяв керамический кувшин с водой, и повела нас к двери в задней части коттеджа. Она открыла ее, и мы оказались в маленькой комнате с кроватью, между которой и Зевандером не оставалось много места, и, прихрамывая, подошла к умывальнику.

- Попробуйте отдохнуть, — сказала она, возвращаясь к двери. - Приближается час, когда эти существа пробуждаются от сна, чтобы покормиться. - С этими словами она закрыла за собой дверь.

ГЛАВА 58 МАЭВИТ

Мое сердце забилось чаще, когда я увидела, как Зевандер снял куртку, которую он носил на церемонии становления, и остался в черной тунике и брюках.

Я никогда в жизни не спала рядом с мужчиной.