— Кать? — толкаю дочку в бок. — А давай замки на входной двери поменяем?

— Давай, мам, — соглашается дочка. — Я хочу в своей кровати спать, а не с тобой на узком диване.

Я накрываю ее руку своей, и она прижимается ко мне. Я осторожно вздыхаю. Все же, она еще ребенок. Рвется во взрослую жизнь, ведет умные разговоры. Но до полного взросления ей еще далеко.

«Лена, а что бы ты сделала, если бы появилась возможность начать с чистого листа?» — поглаживая Катю по волосам, спрашиваю у себя.

«Подарила бы Ване настоящий день рождения», — приходит ответ.

Я стою в столовой у большого панорамного окна. Просматриваю последнее сообщение Куропаткиной и сердце бьется чаще. Кажется, пронесло. Нет, все же нельзя испытывать на прочность хрупкие отношения, которые только-только зарождаются.

Всматриваюсь во мрак осенней ночи. Перед глазами стоит образ моей сотрудницы. Ей так идет новая стрижка! А в пальто она похожа на милую, немного чопорную леди.

И я хочу, чтобы эта леди провела завтрашний вечер в нашей компании. Хочу, чтобы она смеялась моим шуткам, чтобы улыбалась и хмурилась, да просто чтобы была рядом. Я сам не понимаю, почему мне так необходима поддержка Елены Прекрасной. Но ее глаза, такие яркие и живые — кажется, они смогли вдохнуть в меня желание жить и созидать.

Я прислушиваюсь. В гостиной тихо работает телевизор. Кажется, Ванька смотрит какую-то серию человека-Паука. Он даже попросил купить ему плакат с этим героем. Типичный подросток.

Я не иду спать, все жду, когда мой сын наконец ляжет спать. Да, можно было бы приказать ему идти в спальню, но он не может спать в тишине. Засыпает только в обнимку с мохнатым и под фильм про человека-Паука.

Я не хочу ему мешать. Каждый из нас переживает самую большую потерю в жизни по-своему.

А сейчас на лоджии в коробке спрятана дюжина разноцветных воздушных шаров с надписью: «С днем рождения!», и ее надо незаметно протащить к кровати именинника.

Я так и не решил, что подарить Ваньке на день рождения. Так что утром он откроет коробку, оттуда вылетят шары, а на дне будет лежать новый мобильный телефон и большой постер с его героем из фильма.

Я заметил, что у него самая дешевая модель телефона, и та не новая. А без связи сейчас никуда. Впрочем, есть у меня и еще одна идея насчет подарка. Надеюсь, Куропаткина не отправит меня в бан, когда мой план раскроется. Но об этом позже.

Подавляю вздох. Ох, уж эта Куропаткина! С ней все время, как на вершине вулкана. Не знаешь, когда в следующий раз рванет.

В телефоне прорывается вызов. Смотрю на экран — а это Никита Балановский, тот самый товарищ, у которого я делал ДНК-экспертизу.

Интересно, что ему нужно? На дворе-то почти новый день.

— Алло? — бурчу недовольно в трубку.

— Тихонов, привет! Ты не спишь?

— Не сплю. А ты что так припозднился?

— Не поверишь! Я, грешным делом, решил новости городские на сон грядущий посмотреть. И тут — картина маслом, Олежа! Братца твоего из вашей семейной конторы под рученьки выводит полиция!

— Да ладно? — изумляюсь я. — Может, ты что перепутал, Никита?

— Я? Перепутал? Нет, я же Филиппу платные медицинские услуги недавно предоставлял. Я его хорошо запомнил. В общем, выводят его значит, из главного офиса вашей строительной компании, следом бежит красивая жена твоего отца, рвет на себе волосы, заливается слезами. А папаня твой стоит у дверей, будто каменное изваяние. Не один мускул не дрогнул на его лице, когда Филиппа сажали в полицейскую машину.

— И как я такое веселье пропустил? — сокрушаюсь я.

— Вот и я о том же! Думаю, неужели Олежа упустил возможность поглумиться над братцем? Ты где пропадал-то?

— В школе. На родительском собрании.

— Не смеши меня.

— Не смешно, Никита. Я теперь отец. А за что моего братца взяли?

— Судя по комментариям, Филиппа сняли с должности финдиректора. Он в открытую воровал деньги у компании и переводил их заграницу на оффшорные счета.

— Ты смотри, орел, — рвется негодование из груди.

— Еще какой! — вторит мне Никита.

— Ладно, давай, брат. Спасибо, что сказал. Увидимся.

Никита отключается. Я с досадой потираю подбородок. Как же так? Я пропустил самое главное реалити-шоу в своей жизни! Может, потому что у меня теперь свое собственное шоу с участием сына и Куропаткиной?

Кажется, я начинаю понимать, зачем приходил мой отец. Видимо, понял, что из себя представляет дерьмецо по имени Филипп.

«Выкуси, Батя!»

Не могу удержаться, набираю отцовский номер.

Гудок, еще гудок.

— Я тебя слушаю, — раздается глухое на другом конце.

— Зачем ты приходил? — уточняю без приветствий.

— Хотел сказать тебе о том, что я ошибся. Я хочу, чтобы мы с тобой восстановили наши отношения. И мне не нужны те деньги, что оставила тебе мать. Я хочу ввести тебя в совет директоров. Да, понимаю, ты совершенно ничего не смыслишь в строительном бизнесе. Но мне необходимо твое участие. Ты — мой единственный наследник.

— А твоя любимая курица в курсе твоих благих намерений?

Несколько мгновений отец молчит.

— Филипп успел два раза крупно облажаться, — отвечает спокойно. — Сегодня утром его сняли с роли генерального директора. Он избежал ареста только потому, что я женат на его матери.

— О, в твоей идеальной картине мира наметился раскол, и ты решил обратиться к своему неудачному проекту?

Григорий тяжело вздыхает.

— Мы все совершаем ошибки. Я не исключение. Ты прежде всего мой сын, а не проект. Мне стоило признать это раньше. А сейчас, когда я узнал, что у меня есть внуки, я тем более готов пойти тебе навстречу.

— Слушай, я тебя обманул, ясно? Эта женщина мне не жена. А внук у тебя только один — Ванька Зайцев. У него, кстати, сегодня день рождения. Ему исполняется двенадцать.

— Почему Зайцев?! — изумленно хрипит на другом конце отец.

— Потому что его мать мне о нем не сообщила. А несколько дней назад она погибла. И тогда одна дама из попечительского совета решила ко мне обратиться. Я сделал ДНК экспертизу, и ву-а-ля, я отец! Видишь, как все просто?

— Ребенок рос под фамилией матери?

— Представь себе.

— Ты уверен, что это твой сын?

— Спроси у Никиты Балановского. Он делал ДНК-экспертизу.

— Черт, — кажется, мой батя не на шутку озадачен. — А когда, говоришь, у мальчика день рождения?

— Сегодня.

— Значит, не все потеряно? У меня есть еще один наследник, и если взяться за его воспитание, то через несколько лет я получу достойного преемника моей строительной компании?

— Эй, придержи коней! Ваня — мой проект.

— Я не позволю тебе забить ему голову медициной и сделать из него еще одного неудачника!

— Он мой сын!

— Не вижу ничего плохого в том, чтобы начать обучать ребенка финансовой грамотности и строительному делу. Может, хоть через поколение гены выстрелят?

— Не смей портить моего сына своими идеями!

— Это мой внук! Имею право!

— Не имеешь!

— Во сколько придут гости?

— Гостей не будет.

— Завтра в полдень я буду у вас дома. Не вздумай уходить! Из-под земли достану! И не забудь пригласить ту милую голубоглазку, которая так изящно подавала мне чай. Она идеально тебе подходит. Не облажайся хоть на этот раз! Сделай что-то стоящее в своей жизни ради сына.

В трубке раздаются короткие гудки.

Я испепеляю взглядом мобильник и морщусь. И зачем я ему только позвонил? К чему сказал про Ваню? Он же теперь не отвяжется со своей бредовой идеей сделать из него наследника своей империи.

Что ж, слово — не воробей. Вылетит, не поймаешь. Я откладываю телефон в сторону и иду в гостиную. Там тихо работает телевизор. Ванька спит на изодранном диване, уткнувшись лицом в мохнатую шею Лютика. Все, как всегда. Идиллия, вашу мать.

Вздыхаю. Накрываю его пледом и подкладываю под голову подушку. Беру его телефон в руки. Галерея открыта. Я понимаю, что он смотрел фотографии своей матери, и мне становится не по себе.