В руке у Верочки уже ставший её неотъемлемой частью ледоруб — оружие более надёжное и удобное, чем то, которое она видит в руках у многих.

Бесшумно и плавно открыв и прикрыв за собою входную дверь и убедившись в отсутствии свидетелей на лестнице, Верочка запирает замок на три оборота и прячет ключ в специальный карман у себя на животе. Вид из окна подъезда во внутренний двор открывает ей, по сути, ту же картину, что и со стороны проезжей части.

Спустившись на первый этаж, она делает глубокий вдох и толкает дверь наружу…

8

Ближайшие к Верочке прохожие останавливаются и поворачивают головы в её сторону. Верочка по очереди задерживает взгляд на их лицах. Большинство людей ей незнакомы, но часть из них — её соседи, с которыми она мимолётно здоровалась по дороге на работу или в магазин. Верочка кивает им, и они отвечают ей такими же оценивающими кивками. Глаза их опускаются на ледоруб в её руке, и каждый непроизвольно чуть крепче сжимает в руках своё оружие.

Верочка никуда не торопится. Если потребуется, она готова провести на крыльце весь остаток дня. Она принюхивается, прислушивается, приглядывается к обстановке.

Во дворе горят два костра: один на детской площадке в районе песочницы и другой чуть дальше, прямо на асфальте в проёме между пятиэтажными домами. Люди, сидящие рядом с огнём на поваленных деревьях, в основном, крепкие и молодые мужчины, что-то переворачивают на импровизированных вертелах. Круг стоящих за их спинами наблюдателей состоит из женщин и пожилых людей.

Деревьев в округе почти нет, остались только редкие кусты. Зато на парковке, около подъездов и на газонах высокими баррикадами сложены рассортированные по категориям дрова: брёвна, сучья и хворост. Серые опилки равномерно покрывают протоптанные в палисадниках дорожки.

По периметру газонов аккуратными кучами лежат мусорные пакеты. Часть из них прикрыта плёнкой, края которой прижаты к земле обломками кирпичей. Верочка принюхивается, но не чувствует от них никакого неприятного запаха. Зато ей мерещится идущий отовсюду душный запах ванили.

Верочка поднимает глаза наверх и видит сквозь серо-зелёные перистые облака куски незнакомого мутно-жёлтого неба…

Спустя несколько минут она замечает, что на улице холодно. По календарю сейчас должен быть конец августа, но в безветренном воздухе явно чувствуется уже не летняя прохлада.

Никто не разговаривает. Только чуть слышно трещат вдалеке горящие сучья, распространяя вокруг костров клубы розоватого дыма…

Наконец прохожие возобновляют своё движение, и Верочка, выбрав наиболее безлюдное направление, присоединяется к прогуливающимся.

Люди жарят на костре собаку — Верочка определяет это по лохматой окровавленной шкуре, которую она замечает недалеко от огня, приблизившись к действу на достаточно близкое расстояние. Присоединиться к кругу стоящих вокруг костра ей не дают: при её попытке подойти ближе женщины смыкают ряды плотнее, а один из мужчин, время от времени подкладывающий в пламя поленья, поднимает глаза на незваную гостью и, убрав руку с вертела, перекладывает её на торчащий у него за поясом топор. Верочка послушно отходит на безопасное расстояние.

Обход вокруг дома она считает для первого раза излишним, тем более что несколько человек, которых она никогда не видела ранее, прогуливаются слишком уж близко к её подъезду. Верочка собирается домой и прикидывает, сколько времени потребуется ей, чтобы дойти обратно, не столкнувшись по пути с беспорядочно движущимися прохожими, однако её планы нарушает неожиданное событие.

Со стороны бывшего магазина раздаётся захлебывающийся рёв мчащегося на полной скорости автомобиля. Машина врывается во двор и, разметав по пути несколько стогов заготовленного хвороста, останавливается прямо посреди тротуара напротив соседнего здания. Окна автомобиля опущены, и из них на всю округу раздаются оглушительные звуки шансона.

Дверь со стороны водительского сидения распахивается, и из машины вываливается наружу пьяный небритый мужчина в разорванной на груди полосатой рубашке. В левой руке у него зажата початая бутылка, в правой — одноствольное охотничье ружьё.

«Пидорррры! Бл***и!» — с хриплым рычанием выкрикивает на весь двор новоприбывший, — «Соплежуи! Все сдохнем! Все сдохнем!» — он смахивает рукавом с лица набежавшую слезу и делает паузу, чтобы отдышаться и глотнуть еще спиртного. Потом обводит мутным взглядом окружающих и поднимает оружие на уровень груди: «Ну, кто первый? Кто первый, я спрашиваю? Ты? Или ты, пиз***?» — пьяный поворачивает оружие в сторону Верочкиной соседки, пожилой женщины из третьего подъезда, с которой та ещё не успела обменяться кивками, и оказывается спиной к обоим кострам.

Верочка скорее чувствует, чем замечает краем глаза, как один из мужчин около ближнего кострища медленно и плавно поднимает на вытянутой руке спортивный арбалет. У женщины, стоящей на полпути между ними, подламываются ноги, и она падает на землю, практически слившись с ней и закрыв голову руками. Соседка, в сторону которой направлено огнестрельное оружие, беззвучно шевелит губами.

Фю-ить! — стрела, выпущенная из арбалета, впивается в спину нарушителя спокойствия ровно посередине между лопатками. Некоторое время тот стоит, судорожно хватая ртом воздух, потом валится набок, оцарапав так и не выстрелившим ружьём боковую дверь своей машины.

Верочка чувствует, как у неё холодеют конечности. К голове подкатывает дурнота, в глазах появляются дополнительные силуэты предметов. Сердце падает куда-то вниз и застревает в районе низа живота. Очень сильно хочется в туалет. Верочка сжимает ноги и с шипением цедит сквозь сомкнутые зубы воздух. Наконец позыв проходит, и сердце возвращается на своё место.

Тряся головой и учащённо моргая, чтобы прогнать с глаз мутную пелену, Верочка наблюдает, как мужчина с арбалетом, перезаряжая на ходу оружие, двигается через весь двор в сторону своей жертвы и, дойдя до машины, опускается перед телом на корточки: спиной к автомобилю — лицом к неподвижно застывшим зрителям. Вынув из руки покойника ружьё и выкорчевав из его спины окровавленную стрелу, он садится в машину, и до Верочки доносится хлопанье крышки бардачка. Вопли шансона стихают. Выйдя из машины наружу, мужчина проверяет багажник, и, захлопнув его уверенным движением, возвращается к своему месту около костра. Верочка видит, как он садится обратно на поваленный ствол дерева и берётся рукой за вертел. Вокруг лежащего на асфальте мёртвого тела расплывается густое тёмно-красное пятно.

Вечером, выйдя на улицу ещё раз, Верочка замечает посередине газона, неподалёку от брошенного автомобиля, свежезакопанную могилу. Пространство в нескольких метрах вокруг неё обтянуто жёлтой строительной лентой, держащейся на небольших колышках.

На следующий день могила оказывается разрытой…

Выбравшись из дома ближе к ночи, чтобы оставить на обочине тротуара пакет с мусором, Верочка замечает человека, руками сгребающего землю обратно в пустующую яму. Верочка чуть не теряет сознание от пришедшей ей в голову догадки, куда подевалось тело.

Ещё не веря ни своим глазам, ни доводам рассудка, она приближается к краю бывшей могилы и заглядывает внутрь. Пусто. Человек, не поднимая на Верочку головы, молча продолжает своё занятие.

«Кто это сделал?» — Верочка поражается тому, как обречённо и безжизненно звучит её голос.

«Не я», — слышит она ответ, и человек поднимает к ней перепачканное землёй измождённое лицо.

«Витя!» — едва узнает его Верочка. Витя — тот самый мальчик из бывшего седьмого класса, который первым на её глазах обломал сухую ветку в школьном дворе, когда выбегал на перемене покурить с одноклассниками. Верочке кажется, что это было уже в прошлой жизни. Витя, оставив её возглас без внимания, снова возвращается к своему занятию.

«Я не успел», — слышит Верочка его шёпот…

9