* * *

Ее следующий турнир проходил в Калифорнии. Ему потребовалось четыре дня, чтобы доехать туда.

Он сходил на один матч раннего раунда и наблюдал за ее уверенной победой. Ее теннис был целеустремленным, эффективным, но сейчас он оставлял его холодным. В нем не было души и сердца. Он изменился, как изменилась и она.

В какой-то момент она повернулась и посмотрела ему прямо в глаза. Ее мысли прозвучали так ясно, словно она произнесла их вслух, словно прокричала ему на ухо. Вот! Что ты собираешься с этим делать?

Он больше не ходил ни на какие матчи, ни на ее, ни на чьи-либо еще. Он остался в своем дешевом мотеле, курил сигареты и смотрел телевизор.

Когда он курил, то снимал белую хлопчатобумажную перчатку с руки, в которой держал сигарету. В остальное время он не снимал перчатки, когда оставался один в своей комнате.

Периодически он опорожнял пепельницу в унитаз и смывал окурки.

Он был готов. Он знал, где она остановилась, дважды ездил туда и заранее разведал место. У него был пистолет, если понадобится. Его невозможно было отследить, он купил его за наличные на оружейной выставке у человека с бородой, пивным животом и много чего говорящего на тему государственного регулирования и возрождения величия нации. У него был нож, который также невозможно отследить. Самый обычный, что продается в любом супермаркете. У него были руки, и он сгибал их, представляя, как они обхватывают ее хрупкое горло.

И ничто не связывало его с ней. Он никогда не отправлял ей писем, никогда не встречался с ней лицом к лицу, никогда не давал другому человеку ни малейшего намека на то, что они могут быть знакомы или он следит за ее карьерой. Он всегда ездил на турниры, в которых она участвовала, всегда платил наличными в мотелях, где останавливался, всегда регистрировался под другим вымышленным именем. Он никогда не звонил по телефону из своего номера, не оставлял отпечатков пальцев, даже окурков, содержащих ДНК.

Он выследит ее, доберется до нее, когда она будет одна, и сделает то, для чего пришел, то, что должен был сделать, уже давно. И мир никогда не узнает, почему она умерла и кто ее убил.

Он был уверен в этом. А почему бы и нет? В конце концов, они же не узнали об остальных.