Серов с большой симпатией относился к Генриетте Леопольдовне, находя ее «умной, образованной, культурной, простой и скромной, без замашек богатых выскочек и очень симпатичной». «Портрет Г. Л. Гиршман» (1907, Государственная Третьяковская галерея, Москва) являет собой смысловой и живописный шедевр.

На холсте изображена роскошная дама в строгом черном костюме, которая словно только что встала от туалетного столика и обернулась к другому зеркалу, — к художнику и зрителю. Возможно, она хотела осмотреть себя в полный рост, но между ней и вторым овальным зеркалом находился живописец, который остановил этот поворот своей талантливой кистью и зафиксировал навсегда строгий взыскательный взгляд, обратив его к нам. Генриетта Леопольдовна вглядывается в зрителя, как в зеркало, ее требовательный взгляд будто адресуется тем, кто будет смотреть на нее через века. Строгий костюм освежает лишь полоска белоснежного боа, кокетливо поправляемая лилейной ручкой, унизанной перстнями. Вторая рука в изящном изгибе опирается на столик.

Серов создал в картине игру зеркал, двойное отражение, заметное только со стороны художника и открытое им зрителю. Помимо отражающейся в зеркале спины Гиршман, он изобразил и ее расплывчатую уменьшенную копию в дальнем зеркале, замкнув, таким образом, круг и показав в отражении то, что находится за пределами полотна портрета. Но и этого живописцу показалось мало: он поместил на край зеркала и картины свой автопортрет, искаженный огранкой, но все же ясно читаемый. Картина является единственным в творчестве Серова диалогом модели и художника, напряженность лица которого показывает, как сложна и ответственна его работа.

У переправы. 1905

Этот взгляд-рентген мастера так страшил многих светских особ, что они боялись позировать ему. Художник всегда отчетливо видел и беспристрастно выдавал миру суть портретируемого человека. Все знали, что позировать Серову «опасно», хотя живописец никогда не обманывал ожиданий своих заказчиков, создавая великолепные и очень похожие портреты, которыми те могли гордиться. Но мастер сам признавал, что его интересует не столько позирующий человек, сколько его характеристика, которую можно отразить в портрете. Выявленное в героях часто бывало столь неожиданным, что его неоднократно упрекали в шаржировании. «Что делать, если шарж сидит в самой модели, я-то чем виноват? Я только высмотрел, подметил», — отвечал он.

Таким тонко исполненным и продуманно обставленным шаржем, по сути, является «Портрет княгини О. К. Орловой» (1911, Государственный Русский музей, Санкт-Петербург). «Она не могла стоять, ходить, сидеть, говорить без особых ужимок, подчеркивавших, что она не просто какая-нибудь рядовая аристократка, а… первейшая при дворе дама», — писал об Ольге Орловой Игорь Грабарь.

Портрет княгини О. К Орловой. 1911

Портрет Н.С. Лескова. 1894

Солдатушки, бравы ребятушки! Где же ваша слава? 1905

Саша Серов. 1897

Портрет Н. С. Позднякова. 1908

По отзывам современников, женщина не отличалась высоким интеллектом, почти не интересовалась искусством, но была самой элегантной модницей Петербурга, тратила целые состояния на шикарные парижские туалеты. Ее многочисленные поклонники сочли Серова, бывшего в то время на пике популярности, достойным чести увековечить облик этой светской супермодели начала ХХ века.

Первым делом художник довел до абсурда позу княгини, усадив высокую и стройную Орлову на низкий пуфик — так, что острые колени торчали вперед и вверх. Манто слегка сползло, обнажая изящное плечо, а рукой, словно играя ниткой жемчуга, героиня двусмысленным жестом указывает на себя, подчеркивая важность и значительность собственной персоны. Центральное место в портрете занимает огромная черная шляпа, которой явно слишком много. Она прихлопывает модель, опуская ее композиционно еще ниже. По замыслу, княгиня словно присела на минутку в ожидании экипажа, уже полностью готовая к выходу. На ее лице застыло привычное выражение нервной досады из-за необходимости ждать: высокие брови недоуменно подняты, подбородок высокомерно вскинут. Даже находясь в одиночестве ожидания, Орлова держит вычурную осанку, ее вызывающая надменность почти вульгарна, а изысканность светской львицы манерна и неестественна.

Позади княгини стоит большая ваза, почти повторяющая силуэт модели. Изображая на стене тень от этого предмета, Серов, вопреки фотографической точности своего глаза, словно умышленно ее искажает. Своими очертаниями тень больше напоминает Орлову в огромной шляпе. Мастер тем самым тонко намекнул, что его героиня так же пуста, как и эта ваза.

Княгиня и ее поклонники были разочарованы результатом, хотя портретист весьма тщательно изобразил и тончайшие складки ткани, и дорогой отлив меха, и роскошь окружающей обстановки. Серова обвиняли в субъективности к модели и сетовали на то, что он не использовал ее выгодные черты — изящность и высокий рост, буквально сложив княгиню пополам. Но это полотно лишний раз доказывало проницательность художника. Заказчица подарила портрет Музею Александра III (ныне Государственный Русский музей в Санкт-Петербурге) с условием, чтобы он не экспонировался в одном зале с портретом обнаженной Иды Рубинштейн.

«Валентин Александрович отличался совершенно исключительной простотой, прямотой и, несмотря на свой, по виду мягкий характер, умел отстаивать свои взгляды и не поступался своими убеждениями», — писал в воспоминаниях о Серове его друг Владимир Дмитриевич фон Дервиз…

Утром 22 ноября 1911 Серов спешил на портретный сеанс к Щербатовым, но по дороге упал и умер от приступа стенокардии. Находясь в самом расцвете творчества, живописец очень много работал. Поэт Валерий Брюсов, преклоняющийся перед талантом мастера, писал: «Серов был реалистом в лучшем значении этого слова. Он видел безошибочно тайную правду жизни, и то, что он писал, выявляло самую сущность явлений, которую другие глаза увидеть не умеют».

Прожив всего сорок шесть лет, тридцать из них Валентин Серов вдохновенно вплетал в полотно Серебряного века золотые мазки своих солнечных шедевров.

Портрет И. А. Морозова. 1910

Портрет В. О. Гиршмана. 1911

стр. 3 — Портрет С. М. Лукомской. 1900. Бумага на картоне, акварель, белила. Государственная Третьяковская галерея, Москва

стр. 4 — Автопортрет. 1880-е. Холст, масло. Частное собрание

стр. 5 — Портрет Н. Я. Дервиз с ребенком. 1888—1889. Железо, масло. Государственна Третьяковская галерея, Москва

стр. 6 — Портрет Анджело Мазини. 1890. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея, Москва

стр. 7 — Портрет князя Ф. Ф. Юсупова. 1903. Холст, масло. Государственный Русский музей, Санкт-Петербург

стр. 8 — Октябрь. Домотканово. 1892. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея, Москва

стр. 9 — Летом. 1895. Холст, масло. Государственная Третьяковская галерея, Москва