Даже как-то непривычно идти в кабинет главврача, зная, что там не Власов. Сколько скандалов с ним тут успело произойти!

Добрался до двери, постучался и вошёл внутрь. Кречетов сидел за столом и, водрузив на нос очки, читал документы. Вид у него был ну очень сосредоточенный.

— Добрый день, — поднял он голову. — Александр Александрович Агапов, верно?

Удивлён, что он меня запомнил.

— Да, это я, — кивнул я. — Здравствуйте. С вами можно обсудить несколько вопросов?

— Слушаю, — он отложил документ в сторону и скрестил пальцы перед собой.

— У нас проблемы с моим проектом «Школа здоровья», — сказал я. — Наша мэрия прислала проверку в наш конференц-зал и постановила, что он непригоден для подобных заседаний. И всю прошлую неделю я искал площадки для лекций по всему городу.

— Я слышал, — кивнул Кречетов. — ФОК, школа и мебельный магазин. У вас оригинальный подход, Александр Александрович.

Приятно удивлён, что он в курсе этих событий. Значит, действительно следил за новостями.

— Благодарю, — кивнул я. — Но так не может продолжаться вечно. Надо что-то решать.

Павел Викторович смерил меня долгим взглядом. Изучающим.

— Вы знаете, в чём причина этой проверки? — прямо спросил он.

— В том, что мои лекции якобы мешают их платному проекту, — так же прямо ответил я. — У них низкая посещаемость и прочее. Но я уже говорил, что мои лекции тут ни при чём. Просто у меня образовательный проект, а у них — попытка срубить денег на ровном месте.

— Ценю вашу искренность, — ровно проговорил Кречетов. — Так и есть. Мэрия прямо сказала мне, что ваш проект следует закрыть. Однако это не им решать.

Но Савчук мне говорила, что Кречетова на это место продвинул именно мэр. Пойдёт против решения Шмелёва? Интересно.

— Так вы поможете с этим вопросом? — спросил я.

— Я ознакомился со списком нарушений, выявленных в конференц-зале, — ответил Кречетов. — Так просто их не исправить. И если наши совещания внутрибольничного характера там проводить можно, то ваши лекции действительно нельзя.

Пока что вообще не мог понять, к чему он клонит. Так что я молча ждал, что он ещё скажет.

— Я найду другое помещение, — сказал Павел Викторович. — У вас ближайшая лекция в четверг, к этому времени помещение будет.

Неожиданно. И такое чувство, что он уже в курсе всего.

— Спасибо, — кивнул я.

— Но раз вы главный по этому проекту, то вам следует научиться работать по правилам, — тут же добавил он.

— По каким правилам? — уточнил я.

— Лекции вашей школы здоровья читаются от лица нашей больницы, — ровным тоном пояснил Кречетов. — А у вас полное самоуправство в этом плане. Да, темы вы подбираете хорошие. Но всё же с этого дня перед каждой лекцией я хочу знакомиться с материалами лекций, чтобы иметь возможность внести коррективы.

Очень интересный поворот.

— Я являюсь главой школы здоровья, — напомнил я. — И коррективы тоже вношу я.

— Вы глава проекта, но я — глава всей больницы, — без малейших эмоций ответил тот. — И я не могу позволить вам читать что угодно без моего контроля. Это же не ваш отдельный проект, он связан с нашей Аткарской РБ.

Логика в его словах, конечно, была. И всё равно мне не особо нравились эти условия.

— Тогда я оставляю за собой право обсуждения с вами корректировок и условие, что моё мнение тоже будет учитываться, — сказал я.

Кречетов снова внимательно посмотрел мне в глаза.

— Договорились, — спокойно ответил он. — Зайдите ко мне в среду, я дам вам решение по вашему вопросу. Теперь давайте обсудим заодно и другой вопрос.

Я вопросительно приподнял бровь.

— Вы сейчас являетесь исполняющим обязанности заведующего терапией, — констатировал Павел Викторович. — Удаётся ли справляться с обязанностями?

Невольно вспомнил сегодняшнюю ситуацию с Шарфиковым. Да, к такому Лаврова меня точно не могла бы подготовить.

— Более чем, — пожал я плечами. — Все конфликты решаю, планёрки провожу, терапевты работают.

— Это хорошо, — кивнул Кречетов. — У вас есть какие-либо пожелания по дефицитным кадрам?

Он решил со мной посоветоваться? Хотя только что в другом вопросе говорил, что его мнение приоритетно. Никак не могу раскусить этого нового главврача.

— У нас не хватает многих узких специалистов, это не новость, — пожал я плечами. — Срочно нужен новый анестезиолог в отделение реанимации, а также специалист по КТ.

— Нового анестезиолога-реаниматолога я уже нашёл, приступает к работе со следующего понедельника, — ответил Кречетов. — Насчёт специалиста по КТ… Хорошо, я вас услышал. Можете быть свободны.

Он вновь взял в руки документы, давая понять, что разговор окончен. Что же ты за орешек, Кречетов? Очень сложный. Держал чёткую дистанцию и абсолютно не показывал никаких эмоций. Полная противоположность Власову, у которого все эмоции, чаще всего — негативные, были написаны прямо на лице.

Я вышел на улицу и направился обратно в поликлинику. И на середине пути меня остановил оклик.

— Саня! — не кто иной, как Савинов собственной персоной. Хотя бы одетый на этот раз, уже радует. — Саня, выручай!

— Привет, — вздохнул я. — Что на этот раз?

Уже был сломанный зуб, погоня за медведем и пролитый кофе.

— Саня, мне нужно хоккей с тобой посмотреть, — выпалил Ярик. — Вопрос жизни и смерти, серьёзно.

Неожиданно.

— Чего? — переспросил я.

— Хоккей, сегодня полуфинал, — торопливо повторил он. — Я за Казанский Ак Барс болею с детства! Они сегодня с этим Металлургом из Магнитогорска будут играть, и я просто обязан посмотреть полуфинал КХЛ! Плей-офф идёт!

— Я в хоккее не разбираюсь, — остановил я его сумбурные объяснения. — Лучше скажи, при чём тут я?

— Потому что меня жена не отпускает, — капризно ответил Савинов.

Неожиданная новость номер два, однако.

— У тебя есть жена? — искренне удивился я. — Ты же и к медсестре своей, Оле, подкатывал. Да и вообще…

— Ну да, есть, — кивнул Ярик. — Слушай, ну не будь таким моралистом! Я жену люблю и всё такое.

Ладно, не буду лезть в его личную жизнь. Хватит с меня и других любовных историй, в которых приходилось участвовать.

— Ты так и не ответил, при чём тут вообще я, — напомнил Савинову. — Хочешь свой хоккей — смотри свой хоккей.

— Да всё не так просто, — в отчаянии замахал руками тот. — Маринка задумала сегодня съездить в гости к её матери на чай. И всё, ничем её не переубедить, понимаешь? Поэтому я придумал план.

— План, чтобы посмотреть хоккей? — вздохнул я.

— Именно, — он не видел в этом ничего странного. — Я скажу, что меня вечером попросили на несколько часов на дежурстве подстраховать. А она наверняка решит проверить, позвонит мне. А трубку возьмёшь ты, скажешь, что коллега, а я у пациента. Всё, алиби! А сами мы в это время хоккей посмотрим, я ноутбук с собой взял! Посидим у тебя дома, чинно и благородно. И потом я домой.

Более идиотского плана в жизни не слышал. А мне уже доводилось слышать планы от других.

— А просто сказать жене правду не вариант? — усмехнулся я.

— Да ты её не знаешь! — воскликнул Савинов. — Она же мне мозг съест. Тут явный выбор будет: или тёща и её разговоры о кабачках и помидорах, или матч и развод. Я тебя умоляю, будь человеком!

Я вздохнул. Врать чужой жене мне совершенно точно не хотелось, но и лезть в их отношения я не хотел.

Впрочем, в этой задумке Савинова не было ничего такого.

— Ладно, сегодня вечером я тебя прикрою, — сказал я. — Но ты мне будешь должен. И когда я попрошу — окажешь ответную услугу.

— Договорились, — обрадовался тот. — Матч в семь вечера. Тогда после работы сразу к тебе и рванём.

— Идёт, — ответил я.

Савинов чуть ли не вприпрыжку скрылся в поликлинике. А я подумал, что коллекция различных семейных и любовных историй у меня растёт не по дням, а по часам. Ирина Петровна и Григорьев, Савчук и Чердак, Тимофей и Кристина, теперь Савинов и его жена. Это я ещё про Никифорова не вспомнил!