— Ты просто золото, — улыбнулся я. — Отличная работа!

Я собирался ещё что-то сказать, но в кабинет резко и без стука ворвалась Коршунова. Выражение лица у неё было реально как у коршуна сегодня.

— Александр Александрович, нам надо поговорить, — заявила Светлана Викторовна. — О вашей этой школе здоровья.

— Во-первых, принято в кабинет стучать, — напомнил я. — Принято здороваться, это во-вторых. А в-третьих, вам самой не надоело о ней разговаривать?

— Нет, не надоело, — скрестила она руки. — Здравствуйте, да. Слушайте, вы занимаетесь какой-то ерундой. Лекция в ФОКе, потом ещё в школе. Вы бы ещё в заброшенном доме прочитали! Ну, может, хватит цирк устраивать?

— Цирк устраиваете вы, — холодно ответил я. — Эта ваша внезапная проверка и постановление, что в нашем конференц-зале нельзя читать лекции. И что мне прикажете делать? Посещаемость у меня большая, и отменять мероприятия я не могу. Так что выкручиваюсь.

— Такие мероприятия надо согласовывать с администрацией, — заявила Коршунова.

— Я согласовываю их с руководителями учреждений напрямую, — ответил я. — И ничего не нарушаю.

Светлана Викторовна вздохнула и села на стул для посетителей.

— Александр Александрович, вы всё равно не хотите меня слышать, — сказала она. — Эта история с проверкой — лишь верхушка айсберга. Мэрия может вам устроить куда большие проблемы. Но вы ведь можете просто не читать лекции и отправить ваших слушателей к нам! Чтобы проект развивался, и чтобы деньги, которые мы получаем от этого, шли на развитие города.

Теперь она в хорошего полицейского решила поиграть или что это?

— На развитие города? — скептически приподнял я бровь. — Ну-ну. Я не мешаю вам проводить ваши мероприятия, но школа здоровья будет работать в таком виде, в каком она есть.

— Вы можете подумать и о больнице в целом, — не отступала Коршунова. — Я знаю, что сейчас у вас нет специалиста по КТ. И это большое упущение, правда?

Откуда она узнала? Да, раньше КТ читал Свинтинов, но потом выяснилось, что его сертификат куплен. И теперь приходилось отправлять КТ по договору в Саратов. И это всё усложняло работу. Правда, иногда помогала Маргарита Семёновна.

— Так вот, мэрия могла бы помочь в этом вопросе, — вкрадчиво добавила Коршунова. — А всё, что вам нужно…

— Я не буду закрывать свою школу здоровья, — вздохнул я. — Светлана Викторовна, все эти разговоры бесполезны, вы зря тратите время.

Женщина нахмурилась и резко вскочила со стула.

— Тогда ждите неприятностей, — тихо заявила она.

— Ну, раз они меня ждут, то как же к ним не ходить, — усмехнулся я.

Вчера всё-таки посмотрел этот мультик про котёнка Гава. Очень уж меня заинтересовало, что это такое.

Коршунова хмыкнула и вышла из кабинета.

— Я подписана на их сообщество, — подала голос Лена. — К ним ходит ну очень мало человек. И темы лекций дурацкие какие-то, про голодание, про уринотерапию и прочее. Вот они и злятся.

— Пускай, — развёл я руками. — Наша школа здоровья — это моё детище, и я не дам его разрушить.

Утро я потратил на решение различных вопросов как заведующий отделением терапии. Документы, отчёты, звонки… Работы было много. Зато первая неделя уже почти подошла к концу, и справлялся я отлично. Ни одного звонка Лавровой. Пусть отдыхает спокойно.

Затем настало время ехать на вызовы. Я собрался, переписал их себе в регистратуре и вышел на улицу. Костя уже ждал меня, и мы быстро отправились по адресам.

Первый адрес был в довольно-таки хорошем доме. Двухэтажный коттедж с аккуратным забором. Дорожка к нему была выложена плиткой, что в Аткарске являлось признаком серьёзного достатка.

Дверь открыл мужчина лет пятидесяти. Крупный, широкоплечий и испуганный. Интересное сочетание.

— Доктор? — спросил он. — Проходите скорее! Я уже вас заждался!

Я зашёл вслед за ним, прошёл в гостиную. Кожаный диван, большой телевизор. И фотография на стене, где мужчина почему-то обнимал другой диван. Странный декор, но не мне судить.

— Меня зовут Виктор Степанович Кудряшов, — представился мужчина. — И я умираю.

Замечательно. А у меня в графе жалобы значилось «температура». Либо это снова пациент, умирающий от температуры 37 и 2, либо Ирина снова что-то напутала.

— Расскажите, что случилось, — кивнул я.

— Я лучше покажу, — ответил Виктор Степанович.

Он открыл рот и высунул язык. Язык был чёрного цвета, с удлинёнными сосочками. Впечатляющее зрелище.

— Вот, — спрятав язык, вздохнул пациент. — Три дня назад заметил. Думал, что съел что-то не то. Почистил зубы, язык потёр щёткой. Но ничего не помогает. Вчера стал ещё чернее. Я в интернет полез, а там написано, что это может быть рак. Или грибок. Или вообще некроз тканей. Я, доктор, всю ночь не спал. Завещание начал писать.

Завещание из-за чёрного языка. Всё-таки этот интернет — опасная штука. Он меня очень восхищал, но и таил в себе много минусов.

— Давайте я вас осмотрю, а потом уже поговорим о завещании, — заявил я. — Откройте рот ещё раз.

Он послушно высунул язык. Я взял деревянный шпатель, внимательно принялся осматривать ротовую полость. Чёрный язык. Признаков некроза нет. Проверим себя ещё и праной. Теперь надо определить причину.

— Скажите, вы в последнее время принимали какие-нибудь лекарства? — спросил я.

— Де-Нол сейчас пью, — ответил мужчина. — Уже вторую неделю. У меня желудок болел сильно. Пошёл к платному гастроэнтерологу в Саратове, он назначил Де-Нол и ещё что-то, не помню название.

Ну, вот и ответ. Де-Нол, он же висмута трикалия дицитрат. Препарат для лечения гастрита и язвы, который содержит соединения висмута. А висмут имеет одно хорошо известное побочное действие, он окрашивает язык и стул в чёрный цвет. Об этом написано в инструкции к препарату, но я уже понял, что в этом мире инструкции никто не читает.

— Виктор Степанович, у вас просто побочный эффект от Де-Нола, — объявил я. — Препарат окрашивает язык в чёрный цвет. Это безопасно и проходит после отмены препарата.

— То есть я не умираю? — медленно переспросил тот.

— Нет, — подтвердил я. — Вы даже не болеете. Точнее, гастрит у вас есть, но с ним Де-Нол как раз справляется. А язык вернётся в норму через несколько дней после окончания курса. Можете пока чистить его мягкой щёткой, это ускорит процесс.

Немного праны я в него тоже влил, но налёт магией не убрать. Так что я просто немного поддержал желудок.

Виктор Степанович шумно выдохнул, и на лице его появилась улыбка.

— Доктор, спасибо! — воскликнул он. — Я ведь и жене уже сказал, что умираю. Она уже несколько дней плачет. Да ко мне даже тёща из Балаково приехала! Дочь из Саратова звонит каждый час. Доктор!

Он кинулся ко мне с объятиями. Оу, неожиданно, конечно, ну ладно.

— Порадуйте их, — когда он меня отпустил, улыбнулся я. — Скажите, что диагноз не подтвердился.

— Доктор, вы даже не представляете, как вы меня спасли! — воскликнул он. — Я же три ночи не спал! А тёща! Тёща приехала и устроила мне допрос. Решила, что я тайком пью, курю и грызу карандаши. А ещё решила, что я отравился китайской едой, и выбросила все продукты из холодильника. Все! Даже колбасу, которую я вчера только купил!

— Сочувствую колбасе, — совершенно серьёзно сказал я.

— А я три дня питался одной овсянкой, потому что тёща сказала, что при раке языка можно только овсянку! — продолжал Виктор Степанович. — Откуда она это взяла, понятия не имею. Наверное, тоже из интернета. Доктор, я вам должен. Серьёзно должен. Чем могу отблагодарить?

Вообще-то брать благодарность от пациентов не в моих правилах. Но тут я вспомнил о своей проблеме с площадкой для лекций, и в голове внезапно щёлкнула идея. Безумная и абсурдная идея.

— А вы, простите, чем занимаетесь? — поинтересовался я. — Вы упомянули магазин.

— Да, у меня мебельный магазин, — гордо заявил тот. — «Король диванов». Самый крупный магазин в Аткарске. Да и единственный нормальный, если честно. Диваны, кресла, кухни, спальни, всё что угодно.