На удивление пришла даже Остроухова. Хотя куда ей деваться, если сегодня у неё не было выезда в село и я об этом знал. Пришла, сложила руки на груди и гордо уселась на стул.

— Всем добрый день, — начал я. — Давайте коротко, у меня сегодня много работы. Во-первых, по кори. Ситуация стабилизировалась, пациентке в стационаре стало гораздо лучше. Кризис миновал.

Это мне успел доложить Жидков. Я считал это личной победой, всё-таки на ту пациентку ушло немало праны.

— За двумя отказниками надо понаблюдать двадцать один день, — добавил я, повернувшись к Елене Александровне. — А так тема закрыта.

Терапевты удовлетворённо закивали, а я достал список от Натальи Сергеевны.

— Далее, из аптеки мне принесли список льготных препаратов, у которых подходит к концу срок годности, — продолжил я. — И он довольно-таки обширный. Много препаратов лежат на полках, потому что вы их не выписываете. Сфотографируйте себе список и выпишите препараты своим льготникам в течение недели. Можете сами выписать и получить, а затем позвонить пациентам, чтобы они забрали.

И тут, разумеется, подала голос Остроухова. Я всё ждал этого. Думал, неужели она решит промолчать?

— Александр Александрович, напоминаю вам, что я сельский терапевт, — отчеканила она. — И моим пациентам неудобно ездить в город за препаратами.

— Зато вы регулярно ездите к ним, — напомнил я. — Можете выписывать и сами отвозить. Даже в ФАПы. А уж фельдшеры пусть разносят по пациентам.

— Вы понимаете, что это лишняя работа? — недовольно спросила она.

— Это ваша работа как участкового терапевта, — пожал я плечами. — Так что она не лишняя.

Остроухова недовольно поджала губы, но больше ничего не сказала.

— Списки по флюорографии обрабатываете? — перешёл я к следующему вопросу.

— Я да, — тут же ответила Юля. — У меня там не так много было, вызываю потихоньку.

Ну, в ней я и не сомневался.

— У меня многие пациенты не хотят, — тихо подала голос Анастасия Григорьевна. — Боятся облучения.

— Как раз для таких людей сегодня будет проходить лекция в школе здоровья, — напомнил я. — В этот раз в актовом зале школы №3, в шесть вечера. Можете направлять всех отказников туда. А вообще убеждайте, говорите, что это для их же здоровья.

— Хорошо, — так же тихо отозвалась она.

— У меня в работе, но из-за кори это ушло на второй план, конечно, — заявила Елена Александровна. — Но я вас услышала.

Шарфиков опустил глаза ещё ниже, хотя, казалось бы, куда уж.

— Станислав Олегович? — позвал я его. — У вас уже начался приём. Вы работаете над списком?

— Я ещё не успел, — промямлил он.

Я тяжело вздохнул.

— Постарайтесь успеть, — сказал я. — Галина Фёдоровна, а у вас?

— А я вообще первый раз про это слышу, — нагло заявила сельский терапевт. — Когда вообще вы сообщали эту информацию?

— На прошлой планёрке, на которую вы не соизволили явиться, — отозвался я. — Лена, выдай, пожалуйста, Галине Фёдоровне список по флюорографии. Сельских пациентов там половина.

— Наверное, потому, что людям из сёл неудобно… — начала было Остроухова.

— Это ваш участок и ваша зона ответственности, — перебил я её. — Поэтому ознакомьтесь и примите меры.

Она снова недовольно поджала губы.

— У меня всё, вопросы есть? — спросил я.

Терапевты дружно покачали головами, и я всех отпустил. Остроухова на долю секунды задержалась, словно хотела поговорить лично. Но потом резко передумала и гордо выплыла из кабинета.

Я посмотрел на часы. Два часа дня. Сейчас успею проехать часть вызовов, потом лекция, потом ещё вызовы. И вечером вторая лекция. Плотный график, но куда деваться.

Собрал вещи и отправился на вызовы. До лекции я успел съездить на три адреса. Два из них оказались несложными, пожилая женщина с обострением остеохондроза и мужчина средних лет с ОРВИ, который зачем-то вызвал врача на дом из-за температуры тридцать семь и два.

Мой любимый тип пациентов, ему даже больничный был не нужен, он просто запаниковал, что у него пневмония. И вызвал врача «послушать».

Третий вызов был серьёзнее, пожилой мужчина с декомпенсацией сердечной недостаточности. Госпитализироваться он отказался, я скорректировал ему терапию и назначил сам себе повторный активный вызов к нему через несколько дней.

К трём часам Костя привёз меня к школе номер три. Сказал, что за час как раз успеет ещё кого-нибудь повозить по части вызовов и затем приедет за мной.

В холле школы меня уже ждала Кристина Владимировна. Модный синий брючный костюм, уложенные волосы. Выглядела она стильно.

— Вот сегодня без охранника работаем, — вздохнула она. — Ну, вы знаете уже, наверное.

О да, охранник лежит дома и пытается переварить семь дошираков.

— Приболел он, да, — вслух сказал я. — Ничего, оклемается.

— Ну да, — она взяла меня за локоть и повела вглубь школы. — Спасибо вам, что согласились прочитать лекцию! Актовый зал готов, дети уже там. Представитель из районо тоже здесь, Ирина Павловна, она сидит в первом ряду. Пожалуйста, упомяните про наше сотрудничество с поликлиникой, как мы договаривались.

— Не переживайте, — успокоил я её. — Всё будет хорошо.

Мы прошли в актовый зал. Там сидело примерно человек шестьдесят: девятые, десятые и одиннадцатые классы. Шумели, переговаривались, кто-то сидел в телефоне. Типичные подростки, которым сказали задержаться после уроков, а они не очень понимали зачем.

В первом ряду я заметил женщину лет пятидесяти в строгом костюме с папкой на коленях. Это явно была представитель районо. Кристина Владимировна кивнула мне и села рядом с ней.

Я вышел на сцену, оглядел зал. Подростки притихли, с любопытством начали меня рассматривать. Некоторые девочки зашептались и захихикали.

— Всем привет, — начал я, намеренно отказавшись от формальных приветствий. С подростками надо говорить на их языке, иначе рискуешь потерять внимание через тридцать секунд. — Знаю, всем хочется домой. Но я не займу много времени. Меня зовут Александр, и я врач-терапевт. Ваша школа активно сотрудничает с нами по вопросам профилактики и здоровья. И сегодня мы вместе проводим лекцию, которая, надеюсь, будет вам полезна. Отдельное спасибо Кристине Владимировне за организацию.

Директриса улыбнулась, а Ирина Павловна удовлетворённо кивнула. Так, начало хорошее.

— А поговорим мы сегодня про курение, — продолжил я. — Но не спешите закатывать глаза. Я не собираюсь читать вам нотации. Вы и так знаете, что курить вредно. Вопрос в том, понимаете ли вы, что конкретно происходит внутри вашего тела при курении. Между «вредно» и конкретными фактами есть большая разница.

Несколько подростков, которые уже начали скучать, подняли головы. Хорошо, значит, я их зацепил.

— Начнём с обычных сигарет, — сказал я. — Когда вы делаете затяжку, в ваши лёгкие попадает дым, содержащий около семи тысяч химических соединений. Из них минимум семьдесят являются доказанными канцерогенами. Это значит, что они вызывают рак. Не «могут вызвать», а вызывают.

Я сделал паузу.

— Но рак — это далеко, правда? — задал я риторический вопрос. — Это бывает у старых, а вы молодые. Поэтому давайте я расскажу, что делает курение именно с вами. Сейчас, а не через двадцать лет.

Несколько подростков даже телефоны убрали, это успех.

— Первое, — я загнул палец. — Кожа. Курение сужает мелкие сосуды кожи, и она получает меньше крови и питательных веществ. И в результате стареет быстрее. Морщины у курильщиков появляются на десять-пятнадцать лет раньше, чем у некурящих. А морщины — это некрасиво.

Девочки в зале переглянулись. Аргумент про внешность для подростков всегда работал лучше, чем любая статистика смертности.

— Второе, — продолжил я. — Выносливость. Курение снижает объём лёгких. Если вы занимаетесь спортом, вы заметите это первыми. Одышка после нагрузки, которой раньше не было. И чем дольше вы курите, тем хуже это становится. Причём восстановить лёгкие до исходного состояния после нескольких лет курения уже невозможно. Повреждённые альвеолы не регенерируют.