Это он сейчас подойдёт к рыцарю, начнёт его переворачивать, а тот так радостно:

— Гутен морген! Моя твоя немножько убивать! — и хрясь мечом по глюпой голова.

Коська остановил.

— Эй, Фриц, вставай! Ливерную колбасу принесли. Ферштейн. Сосиска!

Фриц лежал неподвижно, седые волосы на голове трепал лёгкий ветерок. Шлем этот с заковыристым названием слетел с головы.

— А некогда, не хочешь, как хочешь.

Касьян прицелился немцу в затылок. А защитят ли космы от стрелы?

И ведь как знал, Фриц оказался живее всех живых, за мгновение до того, как парень нажал на спусковую скобу, немец подорвался. Он резко вздёрнулся на колени, словно не в тяжёлую броню был одет, а в спортивное трико. Пальца пацана нажали на скобу, и стрела ушла туда, где должен был быть затылок рыцаря.

— А-а! — завопил немец и снова рухнул на опавшие дубовые листья.

Стрела попала ему в поясницу. Не убила и позвоночник не перерубила. Но немец захрипел как-то жалобно и носом опять в коричневую дубовую листву плюхнулся. А чего там у уберменшей чуть выше зада? Справа? Вона чё⁈ Да у них же там почка правая. Они хоть и сверхчеловеки, но почки у них на том же месте. Ох и больно, наверное, Фрицу.

Немец выронил меч из руки и схватился этой рукой за оперение стрелы, вырвать видимо пытаясь… и парень этим воспользовался. Правда, секунду всё же раздумывал. Тут опция неожиданная вылезла. Смена оружия. Кинжал хорош, сталь вообще чуть не булат, а может и булат, это Дамасскую сталь можно по коленцам узора определись, а булат, он без микроскопа и травления неспециалисту и не раскроется. Так кинжал хорош, но меч и тяжелее, и длиннее.

Коська схватил его, занёс и рубанул со всей силы по седому затылку. Нет, длинные волосы дойчу не помогли. Меч легко с этой преградой справился и с чавканьем и стуком перерубил кости черепа.

— Генуг!

Ноги подогнулись. Сами. Словно стержень вынули из позвоночника. Или воду перекрыли, которая текла под напором в красном китайском удлиняющемся шланге. Бамс и нет опоры. Коська рухнул на колени рядом с трупом Фрица, а может и Гунара, а то и Теодора. Бейджика нет, недорабаточка у гансов. Сидел парень, голову тоже склонив, и наблюдал, как красная, а совсем не голубая, кровь вытекает из затылка оккупанта. А всё же поляки и Сталин молодцы, отправят всех потомков этих рыцарей домой в Фатерлянд. Но эти конца своего ещё не знают, лезут и лезут.

Может и до вечера бы так сидел Коська, предаваясь мыслям о далёком будущем, но тут взгляд его переместился на зад немца. Не, никаких таких мыслей, просто там чего-то выпирало. Под плащом что-то было в районе этого зада. Пришлось плащ сдвинуть. Ну, ладно, не сдвигается, зацепился за что-то под ногой. А, вообще, вещь достойная, материал стоит кучу денег. Видно, что это сукно, из шерсти козочек белых ангорских небось соткали. Сукно тонкое и качественное.

— Нужно прибрать. Можно потом рубашек тёплых нашить и даже ветровку, — пацан вынул из ножен кинжал и перерезал ремешок, что у горла вражеского плащ скреплял. Верх его всё же успел кровью перепачкаться, но если рубаху из него выкраивать, то десяток сантиметров совсем и не критично. Отрежет сестра Рыжего Савёла — Мотря.

Теперь, после того как герренмантель можно было тянуть в другую сторону, освободить от него труп Фрица оказалось легко. И сразу стало ясно чего это на заду у Гунара. А это была фляжка, пристёгнутая к поясу. Сразу Коська не понял, что это даже на пороховницу подумал, но ничего огнестрельного у немца не было, да и рановато ещё для ручного огнестрела. Тюфяками будут русские через два года Москву оборонять от Тохтамыша. Так там они будут чуть ли не первые в мире при обороне крепостей использованы, и это не литые пушки, как многие думают, а свёрнутые в трубу медные листы. Листы, понятно, кованые. А вот крепление — это заклёпки. Хрень, короче, полная. Себе больше навредишь, чем врагу.

Фляжка, судя по чернению, была серебряная. И не литая, а тоже собранная из кусков, соединённых клепками кое-где, кое-где кузнечной сваркой. На передней и задней поверхности чеканный рисунок. Дорогущая вещь, наверное, и не только в серебре дело, тут работы мастеру на пару месяцев. В такую воду и не нальёшь. Мастер обидится. Тут либо святая вода должна быть, либо токайское лучшее.

Коська попытался фляжку снять, но там какая-то непонятная застёжка никак не поддавалась. Пришлось переворачивать Конрада и расстёгивать пояс. На нём кроме фляжки ещё и двое ножен оказалось. От меча, которым товарищ не смог воспользоваться и от кинжала Мизерикордии с тонким длинным трёхгранным жалом. Знакомство с оружием Касьян на после перенёс. Пить хотелось. Ещё сильнее хотелось есть, но торбы с галетами у Теодора не было, только фляга. Вытащив деревянную пробку, частично обтянутую кожей, Коська понюхал содержимое. Точно вино. Токайское там или Рейнское определить не смог, ни на запах, ни на вкус. Вино было сладким и слабым.

— Точно же соли свинца для подслащения добавили. Сволочи! — пришлось вылить на землю. Ещё свинцом отравиться не хватало. И так еле на ногах стоит.

Сплюнув вкусную, но ядовитую слюну, парень поднялся и попытался зарядить арбалет. Не получилось. Вся сила вышла и назад заходить не собиралась. Пришлось взять в правую руку меч тевтона, а в левую свой кинжал. Арбалет на ремне перекинул через плечо, не оставлять же врагу. Вдруг оживёт? Может кол в него осиновый забить? А где осина? Теперь нужно второго всадника найти. Тот точно должен быть конем покалечен. Это Коська сам лично лицезрел.

Самое плохое, что боя у телеги не было слышно. Не звенели мечи, не ржали кони, не орали люди. Все друг друга перебили? Ноги вскачь не неслись. После боя с Фрицем весь адреналин из организмуса вышел, и парень теперь еле ноги передвигал. Он точно бежал от боя, спасаясь от второго всадника, а значит идти нужно было к телеге. И где она? Пришлось Коське остановиться и головой, ставшей сразу чугунной, повертеть, пытаясь сориентироваться. Ага, вон та липа, а вон и арбалетчик под ней прикорнул со стрелой в боку. Песня соченилась… 'В шляпе малиновой Гансик резиновый

С дырочкой в правом боку'.

Дойч, покалеченный конём собственным, нашёлся рядом. Он сидел, прислонившись спиною к липе. Не к той, к другой. Эта метрах в десяти от первой росла. Чуть тоньше даже. Рядом и конь нашёлся, он стоял рядом с хозяином и извинялся, бурчал на своём конском языке.

— Не виноват, я Рихард, это всё та железка, что мне в нос прилетела. Вставай поднимайся, немецкий милорд! Вставай на врагов, брат мой сродный! Раздайся крик мести холодной!

Брат подниматься не спешил, из уголка рта его стекала струйка крови и дышал Рихард со свистом и сипом. Можно без рентгеновского аппарата сказать, что с рыцарем. Конь ему ребра сломал, и они, или пусть даже оно, проткнуло дойчу лёгкое. Не жилец. Долго ли коротко ли, но отправится в ад. Под рукой у немца лежал меч. Он увидел подходящего к нему «своего» и чего-то попытался сказать и меч протянуть. Но тут понял, что это и есть тот самый гад, что его до такого плачевного состояния довёл.

— Свинячья собака? — поинтересовался Коська у рыцаря, когда тот чего-то неразборчивое, но явно злое прошипел. При этом кровавые пузыри повспухали сначала, а потом полопались на губах.

— Ш…с…с.

— А, свинячья какашка. Так бы и сказал сразу. Ладно, немец, некогда, давай я тебя быстро убью, чтобы ты не мучился, а ты мне скажешь, где клад зарыт?

— Ш…с…с!

— Шлиссельбург? — попытался пацан угалать.

— Ш…с…с!

— Не пойдёт так. Так мы будем до вечера в угадайку играть.

Касьян приставил меч к кадыку рыцаря и надавил всем телом. С хрустом противным тот вошёл в горло, и кровь ручейком хлынула на сюрко. Не, его затрофеить белым уже бы не получилось. Кровь и до того вытекала изо рта Рихарда и окрашивала грудь в красные тона. Говорят, кровь не отстирывается. А вот интересно если весь кровью залить, а потом так слегонца простирнуть без всякой жёсткой химии типа хлорки, то ткань останется красной? Можно кровь в качестве красителя использовать?