Взгляды пополанов (в первую очередь их наиболее развитой части, ранней буржуазии) преломлялись в сознании. ренессансных мыслителей, воспринимавших их, как мы увидим, по-своему, в сублимированном виде. В то же время Возрождение являлось качественно новой ступенью в развитии культуры и питалось — осознанно и неосознанно — всем духовным наследием, перерабатывая его и включая в измененной форме в собственную культурную систему. Ренессансная культура в свою очередь оказывала воздействие на развитие общества — того общества, которое ее породило, ибо' она воспринималась более или менее полно широкими слоями горожан. Разумеется, идеи гуманистов были наиболее близки раннебуржуазным я состоятельным пополанским кругам, прежде всего по своему содержанию, но также и потому, что в той усложненной форме, в какой эти идеи выражались в философских трактатах, они были доступны лишь людям образованным. Волевые и энергичные пополаны высоко ценили искусство, увлекались философией, литературой, историей. Из их среды вышли многие гуманисты.
Однако несомненно и то, что гуманистический строй мышления не мог не повлиять на всю толщу торгово-ремесленной массы, от которой городская верхушка не была жестко отграничена вследствие мобильности социальной структуры городского населения. Такой строй мыслей был созвучен интересам и исканиям этих людей, также значительно затронутым происходившими социальными сдвигами, — людей, умственный горизонт которых заметно расширился. Сама неразвитость новых социально-экономических отношений, породившая столь своеобразную систему идей и культуру переходного периода, облегчала их восприятие в обширной среде городского населения. Спектр воздействия на них Возрождения расширялся и потому, что Ренессанс впитал в себя не только античную культуру, но и средневековую в разных ее аспектах. Так, новая культура питалась и народными истоками. Жизнелюбие, насмешка над монахами и хищными сеньорами были в значительной мере унаследованы горожанами от средневековья, когда они находили выражение в народном творчестве, поэзии вагантов, праздничных представлениях на площадях и пр. Литература Ренессанса носила более Демократический характер, чем философия или филология. Необычайно популярно было имя Данте. Об этом свидетельствует, в частности, большое число устных народных рассказов о нем, порой основанных на правде, порой — на вымысле (эти рассказы были позднее обработаны Боккаччо, Саккетти и другими новеллистами). Само широкое распространение новеллы — жанра, возникшего на пороге Возрождения, не случайно; сформировавшись на основе фольклора, она многим была обязана и произведениям ученых-гуманистов. Антиаскетическая направленность, злободневность характера новеллы, отражавшей кипучую жизнь города, — все это способствовало ее популярности среди горожан.
Сферой, наиболее близкой всему населению итальянского города этих столетий, было искусство, глубоко выразившее духовное начало Возрождения. Искусство не замыкалось в узких рамках двора тирана или кружка гуманистов. Построенные в новом стиле и украшенные великолепными фресками и статуями церкви, правительственные здания и дворцы определяли облик города. Подчас фресками покрывались и наружные стены домов. В устраивавшихся нередко конкурсах между живописцами, скульпторами или архитекторами — судьями выступали сами горожане. Образы искусства, близкие их умонастроению, как бы вошли в их повседневную жизнь. «Кто может отрицать, что живопись присвоила себе самое почетное место во всех областях — общественных и частных, светских и духовных?», — писал Альберти{54}. В искусстве могли полнее всего выразить себя творческие способности народа. Более всего выходцев из широкого слоя небогатых горожан было именно в среде художников и скульпторов.
Правда, гуманисты своими блестящими книгами и всей многогранной деятельностью обычно заслоняют от нас множество людей, сохранивших в основном патриархальные жизненные устои и тип мышления, но заслоняют именно потому, что облик эпохи определили не эти люди, а те, кто отвергал традиционные воззрения. Так в Италии создавался психологический климат, необходимый для формирования культуры Возрождения.
Глава III
ОСНОВНЫЕ ЧЕРТЫ ВОЗРОЖДЕНИЯ
Невозможно кратко и тем более однозначно определить Возрождение, настолько оно сложно и многогранно. Об этой эпохе Ф. Энгельс писал: «Духовная диктатура церкви была сломлена… Это был величайший прогрессивный переворот из всех пережитых до того времени человечеством, эпоха, которая нуждалась в титанах и которая породила титанов по силе мысли, страсти и характеру, по многосторонности и учености»{55}.
На протяжении XIV, XV и XVI столетий (Треченто, Кватроченто и Квинквеченто) Возрождение вообще и гуманизм в частности претерпели ряд изменений. Это было связано с экономическими, общественными и политическими переменами, которые происходили на Апеннинском полуострове, а кроме того, определялось закономерностями развития самой культуры.
Термин «Возрождение» был впервые употреблен (правда, в узком значении — применительно к новому искусству) художником и архитектором Джорджо Вазари, который приобрел известность как автор первой истории итальянского искусства этой эпохи (выпущенной в 1550 г.). В книге «Жизнеописания наиболее знаменитых живописцев, ваятелей и зодчих» он рассматривал свою эпоху как время возрождения (rinascita) искусства после тысячелетнего «варварства»{56}. За два столетия до него Джованни Боккаччо в «Декамероне» устами одного из героев говорит, что Джотто «снова вывел на свет искусство, в течение многих столетий погребенное по заблуждению тех, кто писал, желая скорее угодить глазам невежд, чем пониманию разумных»{57}. Впрочем, деятели Возрождения, отчетливо осознавая коренное отличие своего времени от предшествовавшей эпохи, называли его «временем обновления», имея обычно в виду не только изобразительные искусства.
Гуманист Маттео Пальмиери в трактате «О гражданской жизни», с восторгом говоря о том, как с Джотто возродилась живопись, ранее «мертвая и достойная осмеяния», начался подъем скульптуры и архитектуры, до этого «забытых… надолго», продолжает: литература и свободные искусства «более чем на восемьсот лет были забыты в мире до такой степени, что не нашлось никого, кто бы знал их по-настоящему… так что все то, что нашли за это время написанным на бумаге или выбитым на мраморе, можно заслуженно назвать грубым невежеством… Всякий, одаренный умом, пусть благодарит бога за то, что он рожден в такие времена, когда сильнее процветают замечательные интеллектуальные искусства, чем за прошедшее тысячелетие»{58}. «Хвала нашему веку, который является золотым благодаря золотым дарованиям», — восклицает другой гуманист XV в. — Марсилио Фичино{59}.
Фичино был недалек от истины. Новая эпоха означала полное переосмысление всех представлений о человеке и мире, всех этических норм. Традиционному принижению человека гуманисты противопоставили убеждение в том, что он является высшей ценностью. «Бог… сделал человека прекраснейшим, благороднейшим, мудрейшим, сильнейшим и, наконец, могущественнейшим», — пишет в трактате «О достоинстве и превосходстве человека»- Джаноццо Манетти. Он восторгается тем, что человек овладел даром речи, создал письменность, орудия труда, искусства. Разум, заявляли гуманисты, возвышает человека над всеми живыми существами и дает ему возможность познать себя, основные проблемы бытия и вселенной. Человек рожден «для познания… как лошадь для бега, бык для пахоты и собака для выслеживания» (Манетти){60}. Но оно не является единственной целью человеческого существования. Творческий порыв реализуется в созидательной деятельности в любой сфере — практике, науке, искусстве. Человек, по словам Альберти, «явился на свет не затем, чтобы уныло влачить свою жизнь в праздности, а для того, чтобы стремиться к, славным и великим делам; этим он будет угоден богу и почитать его, а для себя [самого] достигнет как совершенной добродетели, так и плодов счастья»{61}.
