Близкими к рассмотренным являются и антропогонические представления миштеков, другого не менее знаменитого народа древней Мексики, отдельные группы которого оказались в сфере политического влияния древнеацтекского государства. В хрониках, связанных с изложением истории прошлого ряда миштекских провинций, есть упоминание и об обстоятельствах рождения предков правителей ранних регионов. Из сообщений в этих хрониках следует, что некоторые из местных вождей якобы ведут свое происхождение, свою генеалогию от той или иной скалы или горы, чаще самой внушительной в контролируемом ими районе{414}. Очевидно, посредством тотемизма это представление, ясно связывающее вождя с тем или иным районом, служило специфическим свидетельством его исконных прав на данную территорию.
В отрывочных сообщениях, сохранившихся в работах первых историков и хронистов Мексики, можно отметить наличие и двух других основных миштекских антропогонических версий. Согласно первой из них, записанной в конце XVI в., первопредки миштеков произошли, «появились» из «центра (или глубины) земли»{415}, отсюда этим народом почитались пещеры и пустоты, которые были расположены в горах, и особенно те, которые находились наиболее высоко{416}. Подтверждение этого необычного представления дает и миштекский язык. В словаре миштекского языка XVI в. (тогда же составленного) встречается оригинальное слово, которое в переводе буквально означает «первоначальные миштеки, которые вышли из центра земли»{417}. Следовательно, определенно предполагается, что мать-земля рождает из своей утробы общих первопредков народа, которые являются в этом смысле «детьми земли».
Вполне естественно, что в древнем обществе предки рода вождя или правителя имели особое происхождение, или генеалогию. В известных нам миштекских сюжетах утверждается в связи с этим, что «начало» их «правителей» связано с некими деревьями, которые росли у реки в районе, называвшемся Апоала. Предки миштекских вождей вели свою генеалогию от людей, которые чудесным образом «откололись» от «деревьев (или «вылупились», из них). После этого родившиеся из дерева предки миштекских вождей, разделившись на четыре группы, завладели территорией, которую занимали «дети земли», и дали им вместе со своей властью «правила» и «законы» жизни{418}.
В другом варианте миштекского мифа нет разделения между происхождением рода правителей и остальных людей. Согласно ему, два священных дерева, напоившись водами реки, произвели на свет первую человеческую пару. Это были мужчина и женщина благородных кровей. Они стали правителями земли миштеков, а от них пошел весь миштекский народ{419}. В данном представлении несомненно отражено древнее представление о священных тотемных деревьях.
Эта общая мифологическая линия прослеживается в целом ряде изображений, сохранившихся на изделиях из кости, добытых при археологических изысканиях в районе распространения миштекской культуры (в частности в Монте Альбане, как центре ее), а также на страницах их замечательных пиктографических рукописей. На рисунке одного из них (имеется в виду так называемый «Венский кодекс») изображены два божества и дерево (поставленное вверх корнями), из ствола которого как бы вырастают (выходят) женщина, а вслед за ней мужчина. В связи с этим нельзя не вспомнить известные идеи Дж. Фрэзера, касающиеся поклонения деревьям. Как он справедливо отмечал, у разных народов мира встречается вера в то, что духи деревьев и сами деревья дают дождь, солнечный свет, способствуют плодовитости скота, женщин. В античной мифологии богиня Диана воплощалась в дереве, жрец которой поклонялся не только собственно богине, но и воплощающему ее дереву: он относился к нему как к супругу, обнимал, целовал, лил на его ствол вино. Отсюда известный обычай вступать в брак с деревьями (мужчин и женщин, зафиксированный, например, среди населения Индии и некоторых других стран).
О том, насколько сильны были у миштеков традиции вести начало человеческого рода от дерева, говорят и сохранившиеся сведения о том, что один из их вождей и после испанского завоевания держал в своем доме небольшое дерево, которое было «воплощением его рода» и к которому обращались по необходимости с соответствующими молитвами{420}.
Рассмотренные мифологические сюжеты предполагают и подразумевают, что первопредки были несомненно необыкновенными. Выше уже приводился пример представления, согласно которому первые люди не имели полного туловища. Для традиций и законов мифотворчества это вполне нормальное явление, поскольку реальное и фантастическое в нем всегда тесно переплетены.
К числу аналогичных принадлежат и известные у народов древней Мексики, и прежде всего у ацтеков, представления о людях-гигантах, которые якобы некогда населяли эту страну{421}.
Хотя непосредственным толчком к формированию представлений о гигантах могло послужить то, что при строительных работах древние мексиканцы встречали гигантские кости ископаемых животных, которые они приняли за кости великанов, в действительности в них отражен целый комплекс идей.
Религиозно-мифологический материал, повествующий о гигантах, сохранился в целом ряде источников раннеколониального периода. Согласно одной из версий таких представлений, изложение ведется с момента Сотворения мира. В ней говорится, что вначале, «до света и Солнца», мир пребывал в темноте, и не было ничего. Вся земля была плоской, без холмов или ущелий и со всех сторон окружена водой. Потом, когда были созданы свет и Солнце, появились люди исполинского роста, которые «вступили во владение землей». Однажды гигантам пришла в голову мысль познать тайну «рождения» и «смерти» Солнца, то есть восхода и захода. Для осуществления этой цели они разделились на две группы: одна пошла на восток, а другая на запад, но, не достигнув таким образом цели, гиганты, обуреваемые жаждой познания, построили башню, столь высокую, что она достигла неба и, следовательно, Солнца. Однако этим они разгневали «главного бога», который, послав с четырех направлений света молнии, разрушил строение. Сами же гиганты, «смущенные и наполненные страхом», разбежались во всех направлениях{422}.
Несмотря на то что в этом мифе есть безусловно влияние христианских элементов, в частности мотив башни, аналогичной вавилонской, библейской, тем не менее можно с полным основанием считать, что древние центральноамериканские народы имели собственные представления о людях-гигантах. Об этом свидетельствуют, кроме названных письменных источников, и памятники их материальной культуры. Подтверждением тому служит и изображение предка-гиганта на одной из страниц древнеацтекской пиктографической рукописи.
Разные источники помещают великанов в разные мифические «времена», а в ряде сюжетов они утверждаются даже в качестве современников таких исторических народов, как ольмеки и тольтеки. Более того, согласно повествованиям, последние даже вели вооруженную борьбу против мифических дикарей-гигантов, с тем чтобы завладеть землей, ибо титаны были первыми жителями на территории Мексики. В ряде же случаев гигантами называются сами ольмеки и тольтеки. Иными словами, великаны изображаются источниками альтернативно: либо как древний высококультурный народ, когда отождествляются с тольтеками и ольмеками, либо, напротив, как дикое, свирепое племя варваров, достойное уничтожения. Но и в том и в другом варианте помимо чисто мифических моментов, о которых речь несколько ниже, отражено и историческое — борьба между аборигенным населением региона, отождествляемым с гигантами, и более поздними племенами и народами, среди которых были и ацтеки, появившиеся в центральной Мексике в начале — середине XII в.
Так или иначе, гиганты были поколением, непосредственно предшествовавшим, согласно мифам и легендам, подлинно историческому населению Мексики. Неслучайно поэтому ацтеки авторство сохранившихся сооружений более древних высоких культур региона приписывали богам или людям-гигантам. Это касается, к примеру, городов Чолула и Теотиуакан. Сооружения последнего были столь грандиозными, что строительство их, по представлениям ацтеков, по силе лишь великанам. Однако эпоха титанов закончилась на земле, и гиганты больше не возрождались. Сохранившийся мифологический материал объясняет их исчезновение не только проявлением ими излишнего любопытства, прослеживается и идея, что из-за своих грандиозных успехов и недюжинных способностей гиганты возомнили себя равными богам, которым вряд ли это могло понравиться. Наконец, представления о гигантах и их судьбе служили одним из мифологических оснований, на котором строилась древнемексиканская и особенно ацтекская космогония, с ее знаменитыми представлениями о мировых эпохах или Солнцах. В этих представлениях эпоха гигантов заканчивается мировой катастрофой. Судьба гигантов вплетена, таким образом, в общую судьбу мира, как ее представляли себе древние народы Мексики.
