В этом же месяце завершался отталкивающий обряд предыдущего месяца. Процессия с кожей несчастных жертв проходила по улицам в сторону храма. От нее при этом, как утверждал один из источников, исходил «запах дохлой собаки», поскольку в течение целого месяца (со времени начала ужасного обряда) участники процессии не мылись, соблюдая траурное воздержание по поводу убитых пленников. Кожу всех несчастных собирали и хоронили у основания храмовой пирамиды в специальной могиле. Считалось, что участие в таких процессиях помогало избавиться от болезней{235}.
В первый день четвертого месяца отмечали праздник, называвшийся «Большое просверление», смысл которого частично уже изложен. Он был также праздником очищения для женщин, недавно родивших, и омовения младенцев. Именно в этот день жрецы давали детям имена{236}. Это был праздник в честь кукурузы, поэтому почитали бога маиса Сентеотля. Во время праздника люди приносили в жертву свою кровь, извлекая ее из разных частей тела с помощью уколов. Капавшую кровь они собирали на тростниковые палочки и затем выставляли их, прикрепляя у дверей своих домов. Кроме того, дома и алтари украшали цветами, стеблями молодого маиса, которые они приносили с собой с полей; перед идолами ставили угощения{237}.
Празднества совершались в тот период, когда початки маиса полностью сформировались и метелка (волокно) в верхней части початка указывала на это. Во время танца, который был важнейшей частью праздника, женщины распускали свои длинные волосы, и они развевались на ветру. Как отмечал еще Дж. Фрэзер, делалось это для того, чтобы початки маиса выросли столь же длинными. На это же были направлены и высокие прыжки танцоров.
В это же время девушки, образовав процессию, шли к храму богини Чикомекоатль (важнейшей богини пищи вообще), неся за спиной початки маиса прошлого урожая, что, очевидно, должно было связывать в единое целое прошлый и будущий урожай. Они делали из кукурузного теста изображения богини ив ее храме жертвовали различные овощи и плоды, поскольку верили, что эта богиня была творцом и дарительницей всех их. Традиционно, как и ранее, приносили в жертву детей богу дождя Тлалоку (на холмах, горах, в храмах) и у воды богине воды Чальчиуитликуэ{238}.
Пятый месяц начинался 23 апреля, и открывал его праздник, называвшийся «Засуха». Это очень важный праздник, во время которого совершали обряды, призванные вызвать дождь{239}. В нем наряду с прочим осуществляли жертвоприношение красивого юноши, который олицетворял Тескатлипоку — бога грозного и милостивого, коварного и благожелательного, как и все те божества, которые связаны с аграрным культом{240}. За некоторое время до жертвоприношения этого юношу держали в роскошном (для данного общества конечно) окружении, его обслуживали и выполняли любую прихоть четыре женщины, олицетворявшие именно богинь. Где бы он ни появлялся, его встречали с почтением, ибо он считался имперсонатором Тескатлипоки. С наступлением дня, когда юноша должен быть принесен в жертву, женщины его покидали. После традиционного обряда жертвоприношения с извлечением сердца из груди от мертвого тела отделяли голову и помещали ее на тцомпантли, вертикальную решетку для голов (черепов){241}. Тескатлипока воспринимался как бог-покровитель воинства, поэтому праздник был одновременно и праздником воинов и знати, занимавшей, как правило, наиболее высокие воинские должности и посты{242}.
Хотя, праздник был в честь Тескатлипоки, взывали также к Солнцу, богине Сиуакоатль, богу Уитсилопочтли. В это же время осуществляли жертвоприношения детей богу дождя Тлалока на горе, называвшейся Тлалокан (она находится в районе современного г. Мехико) перед его идолом{243}. А девочку, одетую в голубое (цвет воды), приносили в жертву на озере Тескоко для богини вод Чальчиуитликуэ{244}.
Шестой месяц начинался 13 мая, когда отмечался праздник под названием «День, когда можно есть этцалли». Этцалли — это кушанье из тушеной фасоли. Праздник отмечался тогда, когда были обильные дожди и появлялись первые свежие фрукты. Это был праздник богов воды, дождя и своенравной Чальчиуитликуэ, которая была богиней как воды, так и бурь. Жрецы совершали специальную церемонию, которая включала в себя сбор тростника в священном месте на берегу озера. Они использовали этот тростник, чтобы украсить храм. Во время движения процессии к озеру и ее возвращения в храм никому не позволялось подходить к ней близко. Если кто-нибудь это делал, его грабили жрецы. Как сообщал источник, забирали все, могли оставить даже совершенно голым и жестоко избить в случае сопротивления. Возможно, что такое поведение жрецов было отражением остатков или зачатков тайных мужских союзов: известно, что они создавались у народов мира эпохи родового строя и на религиозной основе (куда входили только избранные; как правило, члены тайного религиозного мужского союза позже стали формировать ближайшее окружение вождя, нередко терроризирующее неугодных членов общества).
Как бы то ни было, этот обычай распространялся на всех, включая даже государственных сборщиков дани, которых также могли унизить, как самого последнего рядового общинника. Наказания за такие действия жрецы не несли, ибо были служителями божества{245}. В этот самый праздник они наказывали служителей храмов, виновных в чем-то. Их окунали в воду озера, доводя до полусмерти, затем бросали на берегу, откуда родственники могли их брать и отхаживать{246}.
Для массы народа это был праздник пиров, взаимных угощений кашей-этцалли, время приема гостей, игр, время прихода лета и изобилия растительной пищи{247}. Но оно же было временем кровавых спектаклей Тлалоку, причем устраиваемых не только у храма, но и у воды: сердца несчастных бросали в воду озера в знак благодарности за урожай{248}.
Седьмой месяц начинался 2 июня{249}, на которое приходился праздник, называвшийся «Маленький праздник владык» (то есть богов) в противоположность «Большому празднику владык», который был в следующем, восьмом месяце. Считалось, что причина такой оценки праздника заключалась в том, что знак дня, расположение звезд на небе в день этого праздника не имели большого значения, поэтому во время малого праздника богов не совершались многие из тех обрядов, которые делались через 20 дней, в частности не совершали человеческих жертвоприношений{250}.
Но в этом же месяце отмечали праздник, который назывался «Распределение цветов»{251}: он был связан с культом богини соли Уиштосиуатль. Это был особый праздник женщин, во время которого старые и молодые женщины и девушки танцевали вместе, украшая голову цветами и перевязывая свои юбки специальными украшенными (цветами) поясами. Человеческие жертвоприношения совершались на пирамиде Тлалока, повелителя дождя{252}.
На 22 июня падало начало восьмого месяца и праздника «Большой праздник владык». Он так назывался потому, что в отличие от предыдущего, чествовали сразу несколько самых важных богов. Первая среди них — богиня молодого маиса Шилонен. В начале этого месяца устраивали взаимные угощения блюдами из кукурузной муки, богато украшенными цветами, зеленью{253}. Во время пира особенно старались не забыть бедных. В течение девяти следующих дней они всячески ублажали девушку, которая (наряду с четырьмя мужчинами) должна будет погибнуть на алтаре. Шилонен считалась богиней-девственницей, поэтому девушка должна была отвечать этому критерию. На десятый день месяца жертвоприношение осуществляли, обезглавливая несчастную{254}.
Описанное выше было главным торжеством, но кроме него устраивали чествование других богов у их собственных храмов — бога Тескатлипоку, бога ветра Эекатля. Особая процессия направлялась в Чапультепек, где находился важный источник питьевой воды (она оттуда поступала в Мехико-Теночтитлан, располагавшийся на одном из болотистых островов соленого озера Тескоко). Там совершали обряд в честь бога дождя Тлалока{255}.
