Я сидел молча, вслушиваясь в ее слова и сознавая, что говорит она от всего сердца, жалея меня и мою семнадцатилетнюю жену.

Каждое слово Эльмиры было правдой, и я понимал это. Но перебороть себя не мог.

В тот вечер, вернувшись, я не застал дома жены. Никто со мною не разговаривал. Я, как зверь, метался по комнатам. Бешенство овладело мною.

— Где Маня?! — кричал я.

Молчание присутствующих было мне ответом. Я ворвался в. нашу спальню. Вещей жены не было.

— Куда Маня ушла? — спросил я у сестры. Больше молчать она не могла…

— Маня ушла к своим. Забрала свои вещи — и ушла…

Эльмира была права! Я обидел свою молодую жену, обидел жестоко… Ведь ночами я не бывал дома, да еще проигрывал вещи, проиграл фактически все, что у нас было, даже те подарки, которые я сам сделал жене. Чем больше я упрекал себя, тем сильнее разгоралась во мне ненависть к Аге — это он, он доил меня, насмехался и подначивал…

Несмотря на мои уговоры, жена наотрез отказалась вернуться. Ее поддерживали родители, а отец мой не хотел вмешиваться, ибо и он был полон стыда за мое отношение к семье, за мою слабость и подлость…

Я закрыл мастерскую, бросил дом — и вновь заметался из города в город, надеясь найти приятелей: воров-профессионалов.

В Нальчике мне сообщили, что их "накрыли”: взяли на ограблении магазина и вкатили по восемь лет каждому. Последняя моя надежда рухнула. Ждать помощи было неоткуда.

Я начал действовать в одиночку. Но одиночество мое длилось недолго: появились друзья в Ростове и в Баку, в Грозном и в Минводах… Всю добычу я привозил к себе в Махачкалу — и проигрывал… Мне не везло. С женой я не жил, и старался не видеть ее. Ведь я совершил много гадкого, и я дал себе клятву, что покуда я не верну все проигранное, я не приближусь к ней.

Однажды счастье улыбнулось мне. После двухмесячной отлучки я разыскал Агу. Играли вдвоем. Рома и Ата не вмешивались. Я выиграл у него около восьмидесяти тысяч. Больше денег у него не оказалось, а в долг играть я не хотел. На этот раз мы играли не в яме, а на морском берегу, неподалеку от города.

Ага пришел в ярость.

— Ази, ты, я вижу, научился играть! Это хорошо… Приходи в субботу в яму, там и продолжим.

— Отлично, — холодно ответил я, — приду.

— Только денег с собой побольше захвати, — издевался Ага.

Настала суббота. Мы собрались в яме с самого утра. "Хозяин”, вопреки обыкновению, оказался дома, видно, он и ночевал здесь. О моем приходе он был предупрежден. Мы поздоровались, он добродушно похлопал меня по плечу. Первый раз после нашей встречи на суде я увидел его… Вскоре он ушел. Фарида провожала его до калитки.

Мы расселись. Игра началась как-то вяло: то я, то Ага проигрывали поочередно. Ставки постепенно увеличивались. Я играл уверенно, но крайне осторожно, так как жаждал вернуть все проигранное и — особенно! — драгоценности жены. До прихода Ромы и Аты я стал обладателем весьма крупной суммы. Он расплатился честно, как полагается игроку. Но по выражению его лица было понятно, как сильно переживает он свой проигрыш. Но ведь то же самое происходило и со мной, так что я не придал этому никакого значения.

Пришли Рома и Ата. Они хотели было включиться в игру, но Ата в последний момент передумал. Так что им досталась роль наблюдателей.

Следует отметить, что Ага в прошлом месяце засватал невесту и скоро должна была состояться свадьба.

Он был старше меня лет на шесть, намного выше ростом; здоровенный смуглый парень. По каким-то причинам в армию его не брали…

Итак, игра продолжалась. Выиграв у него все ранее проигранное и даже драгоценности, я успокоился.

Когда я вошел в дом, отец даже не взглянул на меня. Я молча проследовал в свою комнату, выложил все свои деньги — и надежно спрятал их. Не все в одно место, а по разным заначкам, частями.

Затем я вернулся к отцу.

— Отец, сказал я, — помоги мне вернуть Маню, все утраченное я сегодня вернул. На этом мои грязные дела закончены, я обещаю.

Мне удалось убедить отца встать на мою защиту. Вскоре жена вернулась в дом…

Жена вернулась, а я занялся поисками работы. Но как назло, никуда меня не принимали. Как-то раз я встретил ребят, и они предложили сыграть, деньги у меня с собою были, но немного. Мы направились в яму. Это было 14 апреля 1948 года.

По пути я рассказал им, что вернул жену. Предупредил также, что задерживаться не собираюсь, хочу к вечеру быть у себя. Разумеется, упомянул и о желании устроиться на работу.

— Надолго? — небрежно бросил Ага.

— Навсегда, — ответил я. — Хватит. С прошлым покончено. Войны больше нет, многие мои друзья — в тюрьме. Они сидят, а я — не хочу этого! И вам советую идти работать… Вон Ага скоро женится и сам все бросит.

Так разговаривая, мы добрались до ямы. Открыла нам Эльмира. При виде ее меня обдало жаром. Давненько я не видел ее, уже и не вспомнишь, когда в последний раз были вместе… Это, вроде, было в тот вечер, когда жена покинула наш дом. Она тогда уговаривала меня, а я обещал ей не появляться здесь больше… Да уж видно такова моя судьба…

Мы поздоровались. Эльмира была удивлена моим появлением, хотя до нее доходили вести, что я иногда бываю в яме. Но она-то всегда работала по ночам в больнице, и продолжала учиться на медицинском факультете. Скоро станет врачом-терапевтом. Она рассказала мне, что вскоре должна получить квартиру, и тогда уйдет навсегда из этой грязи. В последнее время она старалась не появляться во время кутежей и иногда совсем не выходила из своей комнаты…

”Во время войны я должна была как-то выжить, просуществовать, — говорила Эльмира. — Да и страшилась хозяина, ведь он способен на все. Скольких он погубил, сделал игрушками в своих руках… А тех, кто пытался сопротивляться — убирал с дороги. Ты, Ази, многого не знаешь — когда-нибудь я расскажу тебе… Будем друзьями! Познакомь меня со своей женой: я уверена, мы подружимся… А то, что было между нами, пусть для всех останется тайной”.

Все это Эльмира говорила мне, когда я в перерыве между двумя этапами игры поднялся к ней наверх.

А игра сегодня шла, как во сне: мне невероятно, необыкновенно везло. Рома и Ата проигрались дочиста. Оставался один Ага. Но и у него деньги явно подходили к концу: это я чувствовал по его поведению.

После того, как мы отобедали, Ага предложил мне сыграть один на один. Такого оборота я не предвидел, решив про себя, что на сегодня мне вполне достаточно. Однако отказываться не стал.

Выиграв у Аги дополнительный солидный куш, я неторопливо поднялся из-за стола.

— На сегодня — хватит. Плати, а завтра продолжим.

— Что?! — заревел он.

— То, что слышал. Плати. А там посмотрим.

— Ну нет! Ты будешь играть сейчас, или вообще ничего от меня не получишь!

Я сохранял хладнокровие.

— Ага, ты хочешь играть?

— А как же!

— Вот и расплатись сначала. А потом — продолжим.

— Уплачу все сразу, — настаивал он на своем.

— Нет. Ты заплатишь мне теперь, или все узнают, что ты — "заигранный”.

На шум вышла Фарида.

— Вы что, с ума сошли, — набросилась она на нас с упреками. — Кричите, словно на базаре. Вот узнает он — и никогда вас больше не пустит… А ты, — обратилась она к Аге, — если проиграл — уплати. Он же всегда поступал с тобою честно, все отдал, даже подарки жены…

Когда за Фаридой закрылась дверь, Ага злобно произнес: "Старая подстилка!”

— Разве она солгала? — бросил я ему. — Что ж ты ругаешь ее? Когда я был в проигрыше, то всегда платил тебе полностью и без лишних разговоров… Те вещи, которые я тебе проиграл — у тебя дома, мне это известно. Ты, быть может, вообще не желаешь платить? Если ты думаешь, что я боюсь тебя, потому что ты старше и здоровее — то ошибаешься! Я возьму у тебя все, что мне причитается — опозорю тебя перед всеми. А если ты не уплатишь — я превращу свадьбу в кровавую бойню.

На этом я закончил свою речь и хотел было выйти, но тут Ага набросился на меня. Сзади его ухватил Рома, придержал. Он все же вырвался, но до столкновения дело не дошло. Ага лишь осыпал меня грязной руганью.