– Редкий случай – увидеть тебя совсем рядом с моим домом, Нелли. Как тебе живется в «Дроздах»? Ну-ка, расскажи. Ходят слухи, – добавил он, понизив голос, – что Эдгар Линтон при смерти. Может, люди преувеличивают?

– Нет, мой хозяин умирает, – ответила я. – Это правда. Для нас его смерть станет тяжкой утратой, а для него – милостью Божией.

– Как ты думаешь, сколько он еще протянет? – спросил он.

– Не знаю, – сказала я.

– Вот в чем дело, – продолжал он, глядя на молодых людей, застывших перед его глазами – Линтон, казалось, не осмеливался шевельнуться или поднять голову, а Кэтрин из-за этого тоже не могла сдвинуться с места. – Мальчишка вроде решил оставить меня с носом, и я был бы весьма признателен его дяде, если бы он поторопился и отправился на тот свет раньше племянничка. Ну вот! Давно щенок ведет эту игру? Я же преподал ему пару уроков, чтобы научился не распускать нюни! Но в общем, как он держится с мисс Линтон – весело?

– Весело? Нет. Он очень страдает, – ответила я. – Глядя на него, думаешь, что, вместо прогулок по холмам с любимой девицей, ему следует лежать в постели под присмотром врача.

– Так и будет дня через два, – пробормотал Хитклиф. – Но прежде… Вставай, Линтон! Вставай! – закричал он. – Хватит ползать! Сейчас же вставай!

Линтон еще сильнее прижался к земле в новом припадке бессильного страха, вызванного, полагаю, взглядом отца: что еще могло заставить его унизиться до такой степени? Несколько раз он делал попытку подняться, но к этой минуте у него совсем не осталось силенок, и он вновь со стоном повалился на землю. Мистер Хитклиф приблизился к нему, поднял на ноги и прислонил к покрытому дерном пригорку.

– Так, – заговорил он с еле сдерживаемой яростью, – я начинаю злиться. Ежели ты не совладаешь со своей цыплячьей душонкой… черт тебя побери! Стой прямо!

– Я встану, отец, – прохрипел Линтон, – только отпусти, иначе у меня случится обморок. Я все делал, как ты велел, правда. Кэтрин тебе скажет, что я… что я… был веселый. Ох, Кэтрин, не уходи, дай мне руку!

– Обопрись на мою, – сказал отец. – Стой твердо. Вот так. Она даст тебе руку. Прекрасно. На нее смотри! Вы можете подумать, что я сам дьявол во плоти, мисс Линтон, коли навожу на него такой ужас. Не будете ли вы так добры проводить его до дома? Он весь трясется, стоит мне его тронуть.

– Линтон, дорогой! – прошептала Кэтрин. – Я не могу пойти с тобой в «Грозовой перевал» – батюшка запретил. Отец тебе ничего плохого не сделает, отчего ты так боишься?

– Я не смогу войти в дом, – ответил он. – Мне запрещено входить туда без тебя.

– Довольно! – вскричал Хитклиф. – Мы будем уважать дочерние чувства Кэтрин. Нелли, проводи его в дом, а я безотлагательно последую твоему совету и приглашу доктора.

– И хорошо сделаете, – ответила я. – Однако я должна оставаться со своей барышней. Ухаживать за вашим сыном – не мое дело.

– Ты женщина твердая, – сказал Хитклиф. – Мне это известно. Но придется мне щипать младенца, чтобы он заплакал – только тогда ты его пожалеешь. Ну так что, герой, хочешь, чтобы я сопроводил тебя домой?

Он вновь приблизился к Линтону и сделал движение, словно собирался схватить это тщедушное существо, но тот отпрянул и прижался к кузине, умоляя не бросать его с такой неистовой настойчивостью, что отказаться было невозможно. Как бы неодобрительно я ни относилась к этой идее, остановить Кэтрин я не могла. И правда, что ей было делать? Мы не понимали, что наполняло Линтона таким ужасом, но видели, что перед ним он бессилен и нараставший с каждой минутой страх может довести его до безумия. Мы подошли к порогу. Кэтрин вошла, а я осталась ждать, пока она проводит больного и усадит в кресло. Кэтрин, по моему расчету, должна была сразу же покинуть дом, однако Хитклиф подтолкнул меня вперед со словами:

– Мой дом не зачумлен, Нелли, и сегодня мне вздумалось быть гостеприимным. Присядь и позволь мне закрыть дверь.

Он закрыл дверь и запер ее на замок. Я вздрогнула.

– Выпейте чаю перед уходом, – предложил он. – Я сейчас один. Гэртон погнал скотину в Лис, а Зилла с Джозефом с удовольствием отправились прогуляться. И хотя я привык к одиночеству, мне хочется побыть в интересном обществе, раз уж удалось его найти. Мисс Линтон, сядьте рядом с ним. Дарю вам все, что имею, хотя такой подарочек немногого стоит, но больше мне вам предложить нечего. Я говорю о Линтоне. Надо же, как она на меня смотрит! Странно, что за дикое чувство поднимается во мне при виде всякого, кто меня боится. Родись я в краях, где законы не столь суровы, а вкусы не столь изысканны, я побаловал бы себя тем, что медленно резал бы этих двоих на кусочки в качестве вечернего развлечения. – Втянув воздух, он ударил кулаком по столу и негромко пробормотал: – Дьявол, как же я их ненавижу!

– Я вас не боюсь! – воскликнула Кэтрин, не расслышавшая последней фразы. Она шагнула к нему, ее черные глаза пылали страстной решимостью. – Дайте мне ключ. Сейчас же! Я бы не стала ни есть, ни пить в этом доме, даже если бы умирала с голоду!

Кулак Хитклифа с зажатым в нем ключом лежал на столе. Хитклиф поднял голову, несколько удивленный ее смелостью, а быть может, узнав голос и взгляд той, от кого она их унаследовала. Кэтрин схватила ключ и почти вытащила его из расслабленных пальцев хозяина дома, что вернуло того к действительности – и он довольно быстро вновь зажал ключ в руке.

– Послушайте, Кэтрин Линтон, – сказал он, – отойдите-ка в сторону или я вас так прибью, что с ног свалитесь, и миссис Дин с ума сойдет.

Несмотря на предупреждение, Кэтрин вновь вцепилась в его кулак и попыталась вырвать ключ.

– Мы выйдем отсюда! – твердила она, изо всех сил стараясь разжать его железные пальцы. Поняв, что ногтям ничего не добиться, она вцепилась ему в руку острыми зубами. Хитклиф глянул на меня так, что я на мгновение окаменела. А Кэтрин была слишком занята ключом, чтобы заметить выражение его лица. Неожиданно он сам разжал кулак и выпустил вожделенный предмет, но прежде чем она успела завладеть ключом, Хитклиф обхватил ее освободившейся рукой и, затащив к себе на колени, стал со страшной силой наносить ей пощечины, каждой из которых было достаточно, чтобы осуществить недавнюю угрозу, если бы только Кэти могла упасть.

Увидев такую дьявольскую жестокость, я в ярости набросилась на него.

– Негодяй! – закричала я. – Мерзавец!

Толчок в грудь заставил меня замолчать. Я полновата и страдаю одышкой, поэтому от удара и ярости я сначала закачалась, а потом, пошатываясь, отступила. Казалось, я вот-вот задохнусь или у меня лопнет кровеносный сосуд.

Через две минуты все кончилось. Он отпустил Кэтрин, и она неуверенно прижала обе руки к вискам, словно проверяя, на месте ли у нее уши. Бедняжка дрожала, как камыш на ветру, и прислонилась к столу в полном недоумении.

– Видишь, я умею наказывать непослушных детей, – мрачно сказал негодяй, наклонившись и вновь забрав упавший на пол ключ. – Теперь пойди к Линтону и плачь сколько хочешь. Завтра я стану твоим отцом – единственным отцом, который через несколько дней у тебя останется, – так что ты свое получишь. Но ты ведь готова многое снести, ты не из трусливых. А потому я буду потчевать тебя ежедневно, ежели еще хоть раз замечу в твоих глазах эту дьявольскую спесь!

Кэти подбежала не к Линтону, а ко мне. Она присела на пол рядом и, положив голову горящей щекой мне на колени, расплакалась во весь голос. Ее кузен забился в угол скамьи, притихший, как мышь, полагаю, радуясь, что наказание досталось не ему. А мистер Хитклиф, считая, что никто из нас больше не станет ему перечить, встал и спешно сам заварил чай. Чашки и блюдца уже были расставлены на столе. Он разлил чай и протянул мне чашку.

– Залей-ка хандру, – сказал он. – И поухаживай за своей непослушной подопечной, да и за моим, кстати, тоже. Чай не отравлен, хоть заваривал его я. Пойду разыщу ваших лошадей.

Первой нашей мыслью после его ухода было взломать замок какой-нибудь двери и убежать. Мы попытались открыть дверь, ведущую из кухни во двор, но она была заперта на засов снаружи. Посмотрели на окна – те оказались слишком узкими – даже малышка Кэти не смогла бы в них пролезть.