– Да, да, папочка! – отвечала Кэтрин. – Но мне так хочется на него посмотреть, а он даже ни разу не выглянул.

Карета остановилась, спящего мальчика разбудили, дядя вынес его на руках и поставил на землю.

– Линтон, это твоя кузина Кэти, – сказал он и соединил их руки. – Она тебя уже полюбила, поэтому, будь добр, не расстраивай ее сегодня своим плачем. Попробуй развеселиться. Путешествие наше закончилось, так что у тебя нет других дел, кроме как отдыхать и заниматься чем-нибудь приятным.

– Тогда позвольте мне лечь в постель, – ответил мальчик, отпрянув от Кэтрин, которая кинулась к нему знакомиться, и приложил пальцы к глазам, чтобы сдержать накатившие слезы.

– Ну-ну, будьте умницей! – прошептала я, вводя его в дом. – Иначе и она тоже расплачется. Видите, как она вас жалеет!

Уж не знаю, жалела ли Кэтрин своего кузена, но она вернулась к отцу с лицом не менее печальным, чем у него. Все трое вошли в дом и поднялись в библиотеку, где их ждал чай. Я сняла с Линтона шапку и плащ и посадила его к столу. Но не успел он сесть, как снова заплакал. Хозяин спросил, что случилось.

– Я не могу сидеть на стуле, – всхлипнул мальчик.

– Тогда ляг на диван, и Эллен принесет тебе чай туда, – терпеливо ответил дядя.

Было очевидно, что мистер Эдгар очень устал за время путешествия со своим капризным и хворым подопечным. Линтон медленно поплелся к дивану и улегся. Кэтрин, прихватив с собой скамеечку для ног и чашку, села рядышком. Сначала она сидела молча, но долго так продолжаться не могло. Она решила, что будет ухаживать за своим кузеном, назначив его на роль любимчика, и принялась гладить его кудри, целовать в щечку и поить чаем из блюдечка, точно младенца. Ему это понравилось, потому что таким он, в сущности, и был. Слезы высохли, и мальчик слабо улыбнулся.

– Ну, все будет прекрасно, – сказал мне хозяин, понаблюдав за ними с минуту. – Прекрасно, если нам удастся оставить его у себя, Эллен. Общество ребенка того же возраста расшевелит его, ему захочется стать здоровее, и силы сами придут.

«Да, верно: если нам удастся оставить его у себя!» – подумала я, и меня охватило дурное предчувствие, ибо надежды на такой исход было мало. А потом я представила, как этот тщедушный ребенок будет жить в «Грозовом перевале» в компании Хитклифа и Гэртона, какой у него будет товарищ для игр и какой воспитатель. Но сомнения наши быстро разрешились – скорее, чем я ожидала. После чая я отвела детей наверх и дождалась, пока Линтон уснет – до этого он не отпускал меня, потом спустилась и, стоя у стола в коридоре, зажигала свечу для спальни мистера Эдгара, как вдруг из кухни явилась горничная и сообщила, что пришел Джозеф, слуга мистера Хитклифа, и хочет говорить с хозяином.

– Сначала я спрошу, что ему нужно, – сказала я в крайней тревоге. – Не пристало ему беспокоить людей в столь неурочное время, после дальней дороги. Не думаю, что хозяин сможет его принять.

Не успела я договорить, как Джозеф, войдя через кухню, появился в коридоре, облаченный в свой воскресный наряд, с кислой, ханжеской миной, и, держа шляпу в одной руке, а палку в другой, вытирал башмаки об коврик.

– Добрый вечер, Джозеф, – холодно обратилась я к нему. – Что за дело привело вас сюда в такой поздний час?

– Мне потребно говорить с мистером Линтоном, – ответил он, пренебрежительно от меня отмахнувшись.

– Мистер Линтон собирается лечь. И если ничего особо важного вы сообщить не собираетесь, то, поверьте мне, сейчас он вас слушать не станет, – продолжала я. – Лучше присядьте и все расскажите мне, а я уж передам.

– Которая тут его комната? – настаивал старик, окинув взглядом ряд закрытых дверей.

Я поняла, что он твердо намерен отказаться от моего посредничества, поэтому весьма неохотно пошла в библиотеку и объявила хозяину о неожиданном посетителе, посоветовав отложить их встречу на завтра. Но мистер Линтон даже не успел распорядиться об этом, ибо Джозеф, поспешивший за мною, ввалился в комнату, встал у дальнего конца стола, сложив руки на набалдашнике своей палки, и заговорил громким голосом, словно ожидая возражений:

– Хитклиф послал меня за своим сынком, и я без него не уйду!

Минуту Эдгар Линтон молчал, и черты его омрачила глубокая печаль. Конечно, ему было жаль мальчика, но еще бо́льшую горечь он чувствовал, памятуя о надеждах и страхах Изабеллы, о ее тревоге и желаниях, о том, что она вверила ему своего сына, которого теперь придется отдать. Он ломал себе голову, как избежать этого. Но ничего не приходило на ум. Если он выкажет намерение оставить у себя племянника, требования Хитклифа станут более настойчивыми. Оставалось одно – подчиниться. Однако он не собирался поднимать мальчика среди ночи.

– Передайте мистеру Хитклифу, – спокойно ответил он, – что его сына завтра привезут в «Грозовой перевал». Он уже в постели, и в этот час ему слишком тяжело предпринять еще одно путешествие. Можете также сказать, что мать Линтона желала, чтобы он оставался под моею опекою; кроме того, в настоящее время здоровье мальчика вызывает опасения.

– Вот уж нет! – заявил Джозеф, стукнув об пол палкой и напустив на себя важный вид. – Вот уж нет! Все это пустяки. Хитклифу дела нет до его матери, да и до вас тоже. Ему сынок надобен, и я его заберу. Так и знайте!

– Не сегодня! – решительно ответил Линтон. – Спускайтесь вниз и передайте своему хозяину то, что я сказал. Эллен, проводите его. Отправляйтесь!

И, подхватив негодующего старца под локоть, он выдворил его из комнаты и закрыл дверь.

– Хорошо же! – крикнул Джозеф, медленно удаляясь. – Завтра он сам к вам придет. Попробуйте-ка его выгнать, коли не боитесь!

Глава 20

Чтобы избежать осуществления этой угрозы, мистер Линтон поручил мне отвезти ребенка к отцу пораньше на пони Кэтрин.

– Поскольку теперь мы не будем иметь никакого влияния на судьбу мальчика, как бы она ни сложилась, вы не должны говорить моей дочери ни слова о том, куда его увезли. С сегодняшнего дня она не сможет видеться с ним, и ей лучше не знать, что он живет по соседству, иначе она не усидит на месте и захочет отправиться в «Грозовой перевал». Просто скажите, что отец неожиданно прислал за ним и мальчику пришлось уехать.

Линтону совсем не хотелось вставать в пять часов утра, и он крайне удивился, узнав, что ему предстоит еще одна поездка. Правда, я немного смягчила краски, сказав, что мальчику предстоит встреча с отцом, мистером Хитклифом, который так желает видеть его, что не может ждать, пока Линтон отдохнет от первого своего путешествия.

– С отцом! – воскликнул он в немалом замешательстве. – Мама никогда не говорила, что у меня есть отец. Где он живет? Но я бы лучше остался у дяди.

– Он живет недалеко от «Дроздов», – ответила я, – вон за теми холмами – расстояние небольшое, так что сможете приходить к нам пешком, когда окрепнете. Вы должны радоваться, что поедете домой и увидите отца. Попробуйте его полюбить, как вы любили свою маму, тогда и он вас полюбит.

– Но почему я о нем никогда раньше не слышал? – спросил Линтон. – Почему они с мамой не жили вместе, как другие люди?

– Дела не давали ему уехать с севера, – ответила я. – А здоровье вашей матушки требовало, чтобы она поселилась на юге.

– А почему мама мне о нем ничего не говорила? – не унимался Линтон. – Она рассказывала про дядю, и его я давно люблю. Но как мне полюбить отца? Я же его совсем не знаю.

– О, все дети любят своих родителей, – сказала я. – Может быть, ваша матушка боялась, что вы захотите жить с ним, а не с нею, если она будет слишком часто его поминать. Давайте-ка поторопимся. Поездка на пони в такое прекрасное утро гораздо приятнее лишнего часа сна.

– А она поедет с нами? – спросил он. – Та девочка, которую я вчера видел.

– Не сейчас, – ответила я.

– А дядя? – продолжал он.

– Нет. С вами поеду я.

Линтон откинулся на подушку и глубоко задумался.

– Я не поеду без дяди! – воскликнул он наконец. – Откуда мне знать, куда ты меня повезешь!