Промолвил – и, на скипетр опираясь,
С высокого престола Он сошел,
Где восседал Он одесную Славы.
В тот миг святое третье утро встало
И озарило светом небо. Вихрем
Помчалась колесница Божества,
Объята ярким пламенем блестящим,
Влекомая лишь внутреннею силой,
Без всякого вращения колес,
В сопровожденьи четырех чудесных
Сопутников, по виду Херувимов,
Имевших каждый по четыре лика;
Покрыты были звездами тела
Тех Ангелов, а крылья их глазами;
Колеса же берилловые также
Усеяны глазами были все,
Меж коими огни сверкали ярко.
Над головами их хрустальный свод,
Сияя, возвышался; был поставлен
Сапфировый на колеснице трон,
Украшен чистым янтарем, а цветом —
Как радуга росистая. На троне
Сидел, во всеоружии небесном,
Сын Божий; был на Нем урим
[121] лучистый
Божественной работы. Рядом с ним,
С орлиными крылами, одесную
Победа возвышалась; за плечами
Имел Он лук могучий и колчан,
Трезубцев грома полный. Разливался
Вкруг яркий свет; курился дым, и грозно
Взвивались искры. Так вперед Он несся,
И десять тысяч тысячей святых
Неслись за Ним; Он издали был виден.
И двадцать тысяч Божьих колесниц
(На каждой стороне по половине
Того числа) Его сопровождали.
Так по хрустальным небесам, на крыльях
Могучих Серафимов, на престоле
Сапфировом своем примчался Он,
Сияя вдаль и вширь; своими прежде
Врагов Он был замечен, и восторг
Нежданный их объял, когда, сверкая,
Мессии стяг великий в Небесах,
Руками верных Ангелов несомый,
Явился. Михаил свою всю рать
Отвел под это знамя; оба фланга,
Сплотясь, сошлись к Единому Главе.
Божественная сила расчищала
Путь перед ним; велением Его
К своим местам все возвратились горы,
Как только был его услышан глас;
Свой прежний вид себе вернуло небо,
И новыми цветами расцвели
Его холмы и тихие долины.
Все это совершилось пред глазами
Его врагов злосчастных, но они
Все ж при своем упрямстве оставались,
Безумное решение приняв
Собрать все силы для мятежной битвы,
В отчаянье решенье почерпнув.
Как может быть среди небесных Духов
Такое извращение ума?
Какое, впрочем, знаменье способно
Надменных убедить; какое чудо
Смирит упрямца закоснелый дух?
То, что могло б исправить их, служило
Им лишь к тому, чтоб их ожесточить;
Великую Его увидя славу,
Объяты были завистью они,
Стремилися величьем с Ним сравниться
И смело в бой готовились вступить,
Надеясь или силой, иль обманом
И Бога и Мессию одолеть
Иль вместе пасть в крушении всеобщем.
Итак, в последний бой они пошли,
С презреньем отвергая отступленье
Иль бегство. И великий Божий Сын
Сказал тогда Своей отважной рати:
«Не двигаясь, в блистательном строю,
Мои святые Ангелы, останьтесь!
Отвага ваша Господу была
Угодна; вы бесстрашно постояли
В бою за дело правое свое;
Что повелел Господь, то вы свершили
Непобедимо; но другой руке
Дано исполнить кару над ордою
Проклятою; месть совершит Господь
Иль тот, кому ее Он поручает.
Сегодня дело не в числе бойцов,
А потому лишь стойте и смотрите,
Как Божий гнев Я изолью на этих
Безбожников. Не вас, а лишь Меня
Они презреньем оскорбили, зависть
Ко Мне за то питая, что Отец,
Которому все Царство, власть и слава
Принадлежат на Небесах, Меня
Почтить великой честью соизволил.
Поэтому и казнь их на Меня
Возложена; пусть воля их свершится,
Пусть испытают в битве, кто сильней —
Они ли все иль Я один; лишь силой
Они все измеряют, превосходства
Иного не ища и не заботясь
О тех, кто превосходит их; и Я
Иного спора их не удостою!»
Так Сын сказал, и страшно изменилось
Лицо Его, суровый вид приняв,
Невыносимый взору; полный гнева,
Он на врагов безумных обратился,
И крылья звездоносные свои
Четыре Херувима распустили,
И тень вкруг них зловещая легла,
И загремели грозные колеса
Великой колесницы, будто шум
Быстротекущих вод иль топот войска
Громадного. Мрачнее темной ночи
Он на врагов помчался нечестивых,
И от Его пылающих колес
Вся эмпиреев твердь заколебалась —
Вся, кроме трона Бога. В миг один
Проник Он в середину вражьей рати
И правою рукою десять тысяч
Разящих молний с силою метнул,
Которые в сердца врагов вонзились.
Оглушены, противиться они
Не в силах были, мужество утратив
И праздное оружье уронив.
А Он помчался по щитам и шлемам,
По головам поверженных Престолов
И распростертых сильных Серафимов,
Которые желали в этот миг,
Чтоб горы вновь покрыли их, в защиту
От гнева беспощадного Его.
И бурею вокруг летели стрелы
От тех четвероликих четырех,
Чье тело было все вокруг покрыто
Глазами, и от тех живых колес,
Что были все усеяны очами;
Единый ими Дух руководил,
И каждый глаз сверкал светлее молний
И извергал губительный огонь,
Разя врагов проклятых. Ослабели
Они, лишась своей обычной силы;
Без чувств они, разбиты, пали ниц.
Но силы Он Своей лишь половину
Употребил, остановил Свой гром
На полпути, не истребить их вовсе
Хотел – лишь с корнем вырвать из Небес.
Он падших вновь восставил и, как стадо
Пугливых козлищ, пред Собой погнал,
Вослед за ними громы посылая,
Преследуя их ужасом и страхом
До стен хрустальных Неба; вдруг пред ними
Разверзлися те стены в ширину —
И страшная, громадная открылась
Пред ними бездна мрачной пустоты.
Устрашены ужасным этим видом,
Они невольно ринулись назад —
Но позади теснил их страх сильнейший;
И вот стремглав низвергнулись они
Чрез край Небес, гонимы вечным гневом
Пылающим, в бездонную пучину.
Услышал Ад тот грохот нестерпимый,
Увидел Ад, как Небеса с Небес
Свергаются; бежать хотел он в страхе,
Но слишком прочно на основах мрачных
Судьбою был он в бездне укреплен.
И падали они так девять суток.
Хаос ревел в смятеньи: в десять раз
Он чувствовал себя смущенным больше
В анархии своей, когда толпа
Громадная такая разореньем
Ужасным переполнила его.
Но наконец, разинув зев широкий,
Ад поглотил их всех; над ними он
Замкнулся, стал для них жилищем вечным;
Он поли неугасимого огня,
Обитель мук и скорби беспредельной.
А Небеса, от бремени навек
Освободясь, возрадовались, быстро
Пролом их стен закрылся, и опять
Ограда их на место возвратилась.
Единственный великий победитель
Врагов своих, Мессия повернул
Назад на триумфальной колеснице.
Ему навстречу двинулись, ликуя,
Святые все, стоявшие безмолвно,
Свидетели могущества Его,
И, пальмами Владыку осеняя,
Воспели все отряды и чины
Царя победоносного и Сына
И Господа, достойного царить.
И, торжествуя, шествовал чрез Небо
К селеньям Он Могучего Отца,
К Его святому храму и престолу,
И в славе был Отцом Своим Он встречен,
И одесную Вечного воссел.
Так, измеряя мерою земною
Небесные дела, я рассказал
Тебе, что ты просил, дабы примером
Прошедшего тебя предостеречь,
Я рассказал о том, чего, быть может,
Без этого весь род людской вовеки
Не знал бы: о великом том раздоре
И о войне, кипевшей в Небесах
Меж ангельскими силами, о страшном
Паденьи тех, кто слишком был высок
В своих стремленьях – вместе с Сатаною
Кто возмутился. Ныне Сатана
Завидует и твоему блаженству
И замысел лелеет отклонить
Тебя от послушанья, чтоб, подобно
Ему, ты своего лишился счастья
И вечную с ним кару разделил.
Он месть свою находит и отраду
В том, чтоб тебя, Всевышнему назло,
Участником своих терзаний сделать.
Не слушай же его ты искушений,
Остереги жену: она слабей,
Чем ты; умей из страшного примера,
Который слышал ты, извлечь всю пользу;
Ты знаешь кару непокорства. Твердо
Они стояли и, однако, пали, —
Так помни же и бойся согрешить».
