Бестия, величественно обозрев грязную тропу, издала короткое, презрительное «мяу» и, взгромоздившись мне на плечи, превратилась в живой, пушистый и невероятно тяжелый воротник.

— Кое-кому не помешало бы соблюдать диету и побольше двигаться, — намекнула любимице, поправляя ее, как горжетку.

Но острые коготки, что впились в шею, очень тонко и больно намекнули, что критику лучше оставить на потом.

Кир семенил рядом, то и дело поскальзываясь, но каждый раз умудряясь сохранять равновесие, словно юный акробат, отплясывающий на канате, протянутом над пропастью.

А потом мы увидели его.

Замок Дэй.

Или то, что от него осталось.

Надо признать, выглядел он не лучшим образом. Да что уж там, паршиво выглядел. Даже самые жадные кредиторы, судя по всему, обошли его стороной, сочтя вложения безнадежным делом. Это была не гордая крепость, а скорее печальный зуб дракона, торчащий из земли. Гнилой зуб, что вот-вот рассыплется — поберегись!

Одна из башен и вовсе наполовину обрушилась, и в ее зияющей ране густо разрослись кусты бузины, будто природа решила залатать дыру своим зеленым гипсом. Крыша главного здания просела, напоминая спину уставшей лошади, а в стрельчатых окнах вместо витражей зияла пустота, кое-где прикрытая щитами из грубых досок.

— Вот… наш дом? — недоверчиво спросил Кир, глядя на это величественное запустение.

— Да, — выдохнула, сжимая в кармане ключ, который Лизетта тайком сунула мне перед отъездом. Ржавый и огромный, он выглядел как артефакт из древней гробницы. — Наш. И знаешь, что? Он прекрасен.

— Но разваливается, — констатировал брат с детской прямотой.

— Потому что его никто не любил. А мы будем. И замок снова станет крепким.

Сзади с жалобным скрипом подкатила наша карета. Одно ее колесо отчаянно «гуляло», описывая восьмерки, а ось скрипела так, будто умоляла о пощаде. Но хоть пожитки тащить на себе не пришлось, и то радость.

Мы вошли во двор, вернее, в то, что когда-то им являлось. Теперь это был непролазный ковер из репейника, лопухов и крапивы мне по пояс. Воздух был густым и сладковато-прелым. Казалось, из этих зарослей в любой момент мог выскочить то ли заблудившийся медведь, то ли призрак какого-нибудь забытого предка.

Мы замерли на пороге, вглядываясь в зеленую чащу. И тут кусты репейника и правда закачались.

Я инстинктивно прижала к себе Кира.