Он резко согнулся в поясе, подтянув ноги к животу, в уголках рта выступила пена. Руки и ноги забились и затряслись. Арнольд первым подскочил к нему. Попытался повернуть его на бок, произнося какие-то успокаивающие слова – обращаясь к нему по имени.

– Врача!

Не знаю, кто это выкрикнул. Может, и Руди. Вокруг нас быстро собралась целая толпа. Я встал рядом с Бобби на колени, едва не задохнувшись от боли в груди. Приподнял ему голову, вытащил свой бумажник и втиснул его ему между зубов, чтобы он не подавился собственным языком.

– Да давайте же сюда этого чертова врача!

На сей раз я понял, что это кричит Руди. Люди столпились вокруг нас. По плиточному полу заметались яркие отражения целого множества фотовспышек. Долбаные папарацци! Бенеттио тоже был здесь, явно не без удовольствия наблюдая за происходящим. Какая-то женщина в белой блузке с красными погончиками на плечах протолкалась сквозь толпу, решительно отпихнув его в сторону. В руке у нее был чемоданчик с красным крестом.

– Он эпилептик? – выкрикнула она, падая на колени рядом с Бобби.

Я поднял взгляд, увидел Руди. Тот застыл.

– Он эпилептик? Принимает какие-то лекарства? Есть у него на что-то аллергия? Ну давайте же, мне нужно знать!

Руди все медлил.

– Да скажите же ей! – выкрикнул Арнольд.

– Да, он эпилептик. Принимает клоназепам, – наконец ответил Руди.

– Все назад! Дайте нам пространство, – приказал я остальным.

Толпа немного поредела, и я увидел на другом конце зала Прайора, который прислонился к барьеру трибуны для присяжных, сложив руки на груди.

Этот гондон все еще улыбался. Обернулся проверить, нет ли кого у него за спиной, и принялся набирать какое-то сообщение на своем мобильнике.

Глава 30

Кейн давно уже понял, чего теперь ждать.

Остальным членам жюри судья растолковал это по буквам. Большинство из них все так и не могли уложить сказанное в голове.

– Комиссар полиции поставил меня в известность, что не может исключить вероятности того, что Бренда Ковальски была сбита машиной намеренно, поскольку была выбрана в состав данной коллегии присяжных. Вообще-то имеются прямые указания на то, что это было не банальное ДТП. Как вы уже наверняка знаете из новостей, автомобиль вначале сбил Бренду, а затем сдал назад и проехал ей по голове. Таким образом, мы вынуждены предпринять определенные шаги, чтобы обеспечить вашу безопасность, – объявил судья.

Спенсер заговорил первым.

– Я так и знал… Я… Гос-споди… В смысле, какие шаги, чувак? То есть сэр?

Кейн заметил, что судья Форд не стал как-то реагировать на подобные вольности. Чего-то подобного тот явно ожидал и был настроен сочувственно.

– Когда наступит обеденный перерыв, всем вам разрешается съездить домой и собрать необходимые вещи. Каждого из вас будет сопровождать вооруженный пристав. А по окончании сегодняшних слушаний вас отвезут в отель, где вы будете оставаться под вооруженной охраной на протяжении всего судебного процесса, – ответил судья.

Стоны. Протесты. Шок. Слезы.

Кейн позволил всему этому развернуться перед ним.

Судья держался твердо.

– На подобных слушаниях, привлекающих повышенное внимание средств массовой информации, секвестирование, а иными словами, изоляция присяжных – вполне обычная практика. Подобное решение далось мне нелегко, уж поверьте. Однако я все-таки считаю, что подобную меру предосторожности обязательно следует предпринять. И я говорю вам все это именно сейчас – на случай если вам потребуется позвонить друзьям или родственникам. Кому-то из вас наверняка придется организовать присмотр за детьми и так далее. Даю вам на это тридцать минут до начала суда.

На судью тут же обрушилась лавина протестующих криков и вопросов – в основном со стороны мужской части жюри, пока он пятился к выходу. Один из вопросов Кейн расслышал достаточно отчетливо. Поступил он от мужчины в бледно-голубой рубашке с галстуком, Мануэля.

– Сэр! Сэр! А где нас поселят? – выкрикнул тот.

Кейн подался вперед на своем стуле, постаравшись максимально абстрагироваться от остальных выкриков.

– Вскоре суд все это организует, – отозвался судья прямо перед тем, как скрыться за дверью.

Кивнув, Кейн почувствовал, как где-то внутри него прокатилась волна приятного возбуждения. Вообще-то на нечто подобное он и рассчитывал. Суд мог сколько угодно все организовывать, но он и без того прекрасно знал, куда именно направятся присяжные в пять часов вечера.

Кейн уже сам все организовал.

* * *

АДВОКАТСКОЕ БЮРО КАРПА

––

Пом. 421, Конде-Наст-билдинг, Таймс-сквер, 4, Нью-Йорк

Строго конфиденциально

Охраняется привилегией адвокатской тайны в отношении клиента

СПРАВКА НА ПРИСЯЖНОГО ЗАСЕДАТЕЛЯ

Дело: «Государство против Роберта Соломона»

Уголовный суд Манхэттена

Спенсер Кольбер

Возраст: 21

Бариста в «Старбакс» на Юнион-сквер. По выходным – диджей в различных манхэттенских клубах. Холост. Гей. Образование среднее. Демократ. Альтернативное времяпрепровождение – регулярное употребление марихуаны (без приводов и судимостей). Финансовая ситуация нестабильная, регулярно сидит на мели. Отец умер. Мать слаба здоровьем и проживает в Нью-Джерси. За ней ухаживает сестра Спенсера, Пенни.

Вероятность голосования за невиновность клиента: 88 % Арнольд Л. Новоселич

Глава 31

Мы с Руди наблюдали, как Бобби понемногу приходит в себя в медпункте. Поначалу он мало что соображал. Не понимал, где он и что вообще случилось. Врачиха дала ему водички. Велела опять прилечь. Руди стоял в углу, рявкая в свой мобильник:

– Он еще не в порядке. Пока что нет. Дайте мне еще немного времени!

Мне было слышно лишь одну сторону этого обмена репликами. Ладно, неважно. И так было ясно, что все пошло наперекосяк.

– А что, если журналисты увидят? Он все еще кинозвезда. Дайте мне две недели, и я обеспечу…

Тот, с кем он общался, похоже, бросил трубку. Руди замахнулся, явно готовый швырнуть свой мобильник в стенку. Выругался, неохотно опустил руку с телефоном.

Медпункт представлял собой довольно тесную комнатку с единственной клеенчатой кушеткой, парой шкафчиков со всякими обезболивающими таблетками и бинтами и дефибриллятором в футляре, висящем на стене. Руди мягко попросил врачиху ненадолго оставить нас наедине. Прежде чем выйти, она потребовала от нас не трогать Бобби как минимум пятнадцать минут, чтобы дать ему окончательно прийти в себя.

– В зале я видел двоих репортеров. До начала процесса никого из прессы там быть не должно, но эти тем не менее как-то туда просочились. И все видели. Да еще и засняли. Вечером все это будет на первых полосах, – сказал Руди.

– Да плевать мне уже на это… Я по-прежнему способен сыграть любую роль, – отозвался Бобби.

– Погодите-ка, что-то я не догоняю… При чем тут вообще тот факт, что Бобби – эпилептик? – вмешался я.

Руди вздохнул, уставился в пол и произнес:

– До сегодняшнего дня никто не знал, что у Бобби эпилепсия. Понятно? Ты не можешь сниматься в фильме с бюджетом в триста миллионов долларов, если тебя вдруг прихватит и ты свалишься в корчах прямо на съемочной площадке. Один только Бобби застрахован на пятьдесят миллионов. Студия раскручивала его, как нового Брюса Уиллиса. Теперь всему этому конец.

– По-моему, у нас сейчас есть более серьезные поводы для беспокойства, чем его карьера в кино, – заметил я. – Вроде перспективы угодить за решетку за убийство, согласны?

– Знаю, но тут мы ничего не можем поделать. Бобби, мне очень жаль, но студия выпускает фильм в прокат уже в эту пятницу, и они отстраняют фирму от этого дела, – сказал Руди.

Бобби потерял дар речи. Закрыл глаза, откинул голову на подушку. Словно тот, кто вот-вот свалится с высокого обрыва.