9) Хроника Михаила Сирийского,[387] якобитского Антиохийского патриарха († 1199), доведенная от сотворения мира до 1196 г., не сохранилась в сирийском подлиннике, но лишь в древнем (XIII в.) армянском переводе. Будучи знаком с языками, Михаил имел возможность пользоваться и действительно пользовался для своей хроники массой источников — греческих, армянских, сирийских и арабских. Большая часть его источников потеряна и хроника делается поэтому вдвойне ценной. Из источников Михаил, по–видимому, менее всего отводил места греческим. Отсюда произошло, что в показаниях о домашних делах Византии он краток и не всегда точен — отдел хроники, посвященной событиям от Константина VIII до Алексея Комнина, не составляет исключения. В этом отделе внимание его сосредоточено на истории турок и отношениях греков к якобитам при Романе Аргире, Константине Мономахе и Константине Дуке. Сверх того, в хронику внесены заметки о смене на престоле византийских императоров и о продолжительности их царствования, причем о некоторых императорах обнаруживаются спутанные и неверные представления; самые подробные заметки — о восстаниях Исаака Комнина и Никифора Вотаниата.

10) Летопись Яхъи Антиохийского[388] (XI в.), составляющая продолжение летописи Евтихия (Саид–ибн–Батрик), патриарха Александрийского, в ряду арабских источников для нашего периода занимает первое место. К сожалению, не найден полный ее текст, так что мы можем принимать в расчет только краткий рассказ о царствовании Константина VIII и воцарении Романа Аргира, а также (заимствованный из позднейших цитат) отрывок о взятии Эдессы в 1031 г. Яхъя, пользовавшийся вообще для своего сочинения источниками арабского и греческого происхождения, а также документами из церковного архива,[389] теми же источниками, вероятно, руководился при сообщении сведений о Константине VIII и Романе III; в одних пунктах показания его совпадают с восточными памятниками, в других — с греческими историками. По отношению к некоторым частностям (о податной системе Константина VIII, судьбе Аргира до воцарения) он может способствовать к разъяснению и восполнению свидетельств других источников.

11) Всеобщая история[390] ал–Макина († 1275), доведенная до 1260 г., представляет компиляцию из Евтихия Александрийского, продолжателя его Яхъи и некоторых других историков.[391] Кроме данных, относящихся к халифам и их царствованию, в ней посвящены еще особые отделы александрийскому патриархату и делам византийского государства. В пределах нашего периода интерес этого памятника сосредоточен для нас на столкновениях греков с турками, особенно при Романе Диогене.

12) Всеобщая история Ибн–ал–Атира, арабского писателя († 1233), доступная нам лишь в отрывках,[392] отличается в большинстве случаев точностью и верностью, равно и богатством данных. Из этого можно заключать, что источников у автора было немало и они, по характеру сведений, служили надежной опорой. Данные Ибн–ал–Атира касаются и внутренних дел Византии, но главным образом отношения ее к сарацинам и туркам. Вследствие недоступности полного текста истории Ибн–ал–Атира усиливается значение пользовавшихся ею двух позднейших писателей, а именно:

13) Абу–л–Феды, автора мусульманской летописи, и

14) Абу–л–Фараджа, автора сокращенной истории династий и сирийской хроники.[393]

Ко второй группе исторических памятников принадлежат слова, речи, биографии, жития и т. п. произведения с историческим содержанием, имеющим своеобразную окраску, применительно к известной принятой автором цели. Одни из них по месту происхождения и языку греческие, другие — латинские.

1) Слова Симеона Нового Богослова,[394] игумена монастыря св. Ма–манта, первой пол. XI в.[395] Из этих слов, или, правильнее, трактатов догматического и нравственного содержания, обращенных к монахам, мы имеем в виду главным образом те, которые заключают данные для характеристики современного автору общества,[396] в частности монашества.[397]

2) Слова патриарха Иоанна Ксифилина[398] († 1075). Из них исторический интерес представляют те,[399] в которых проповедник вооружается против господствующих пороков современного ему общества.

3) Михаила Пселла Похвальное слово Константину Мономаху[400] — краткое. Среди трескучих фраз, высокопарных эпитетов и уподоблений в нем попадаются интересные строки об отношениях Мономаха к монахам и иностранным государям.

4) Его же Похвальное слово Константину Мономаху[401] — пространное, написано в надежде на денежную награду[402] и проникнуто лестью и угодливостью к Мономаху. Заключая в себе некоторые сомнительные данные,[403] которые опровергаются позднее написанными записками Пселла, это слово вносит тем не менее несколько новых, не возбуждающих сомнения черт в историю царствования Михаила Пафлагона, Михаила Калафата и Константина Мономаха.

5) Его же Похвальное слово Иоанну Евхаитскому,[404] написанное после 1063 г. ,[405] по чувству благодарности ученика к учителю, важно для оценки деятельности Иоанна как дидаскала и митрополита Евхаитского.

6) Его же Надгробное слово патриарху Михаилу Керулларию,[406] написанное в начале царствования Константина Дуки,[407] заключает данные для биографии Керуллария и несколько сведений о современных Керулларию императорах.

7) Его же Надгробное слово патриарху Константину Лихуду,[408] написанное по чувству благодарности к покровителю, товарищу и другу,[409] важно по заключающимся в нем сведениям о личности Лихуда и его заслугах, главным образом как политического деятеля и отчасти как патриарха Константинопольского.

8) Его же Надгробное слово патриарху Иоанну Ксифилину[410] рисует личность и деятельность Ксифилина до и после вступления на патриарший престол; при этом, по связи с судьбой Ксифилина, Пселл сообщает некоторые подробности и о своей собственной судьбе.

9) Его же Надгробное слово своей матери (Феодоте)[411] имеет значение для характеристики семейной и общественной жизни в XI в., домашнего и школьного воспитания; в частности, знакомит с членами семьи, к которой принадлежал автор, и в известной степени заменяет его автобиографию.

10) Его же Надгробное слово дочери Стилиане ,[412] написанное раньше[413] Слова матери, заключает в себе данные той же категории, к которой принадлежат данные этого последнего Слова; впрочем, оно менее богато содержанием.