Итану не хотелось заставлять старую подругу переживать. Вдруг решит, что ночью в каминную трубу пролез не Санта-Клаус, а грёбаная Луиза Ришар?

— А какое сегодня число? — на всякий случай поинтересовался он у Лорны.

— Тридцатое октября.

— А год?

— Почему ты спрашиваешь? — мать тоже насторожилась и ответила с запинкой. — Двух тысяча двадцать второй. Итан?

— Не важно, — отмахнулся он, — мне нужно найти сына.

Год совпал, но в целом мужчине всё это страшно не нравилось. В эпоху своих странствий по другим измерениям он никогда не перемещался во времени, даже на каких-то пару месяцев, и сомневался, что это возможно. Такое было под силу только Джуд, хоть она и не понимала, как смогла провернуть этот фокус. А ещё время шло иначе в том жутком лесу, от одного воспоминания о котором по спине пробегали мурашки.

Дурное предчувствие нарастало.

Итан прошёлся по саду, едва подавив желание сходить к реке и взглянуть на остров, где всё началось. К счастью, он заметил Эрвина на опушке леса. Мальчик отдыхал под деревом, почёсывая лохматую собаку, развалившуюся рядом с ним. Выглядела эта псина довольно жалко и скорее напоминала старый ковёр.

Издали завидев отца, Эрвин улыбнулся и помахал ему.

«Какая грязная игра, мам», — усмехнулся про себя Итан. Лорна явно была настроена оставить их здесь и не чуралась никаких методов в достижении цели. Что нужно для счастья десятилетнему мальчику? Не подружка или потерянная мать. Собака!

За собаку Эрвин, и глазом не дрогнув, подпишется на что угодно.

— Господи, что это за кошмар, — не сдержался мужчина, разглядев пса получше. Животное напротив радостно ринулось к нему, дружелюбно виляя облезлым хвостом, и обслюнявило руку. Итан брезгливо вытер её о джинсы. Он отчасти понял Лорну, отказывавшуюся завести дома хоть какую-то живность.

— Это Герцог, — сообщил сын.

— Почему он такой…

— Ну, пап! — рассмеялся Эрвин. — Герцогу уже семнадцать лет. Он просто старенький.

— Прямо как я, — сказал мужчина и поёжился: на улице всё-таки была осень, а он вышел без верхней одежды. Да и на мальчике была слишком уж лёгкая куртка. Очень знакомая куртка.

Кажется, что-то из его старых вещей. Не его.

Это открытие его скорее напрягло, чем умилило. Зачем хранить этот хлам? Или это экспонат музея имени местного Итана? Вот это честь!

Странно, мать никогда не отличалась сентиментальностью.

— Ты не старенький, — возразил сын. — Хватит прибедняться.

— Как тебе будет угодно, — сдался Итан. — Но это не мешает мне быть старым занудой. Я как раз пришёл позанудствовать: ты тут не задубел? И чего ты расселся прямо на земле, парень? Хочешь яйца отморозить? Пойдём-ка домой.

Эрвин с очевидной неохотой поднялся и принялся отряхивать пижамные штаны от налипших на них травинок и мелких листочков.

— Ты сказал «яйца», — хихикнул он. — С тебя доллар! И ещё два за то, что ты ночью ругался… или там будет аж три… — он прищурился, подсчитывая.

— Яйца — это не ругательство, — сказал Итан, но усомнился: — Окей, на всякий случай запиши на мой счёт. Дома получишь, что тебе причитается.

Такими темпами Эрвин скоро скопит на новый велосипед или игровую приставку. Мужчина сам загнал себя в ловушку, придумав систему материального наказания за сквернословие. Хотел проучить Шейна, не фильтровавшего базар в присутствии внука, а в итоге постоянно наступал на эти грабли. Но в нынешних обстоятельствах трудно было удержаться от непечатных выражений.

Они так и просились на язык.

После напоминания о необходимости вернуться в их настоящий дом мальчик надолго умолк. Какое-то время он молча топал рядом. Пёс крутился вокруг них, и, присмотревшись к нему, Итан вспомнил, что у Вирджинии когда-то уже была собака той же породы. Ребёнком он гулял с ней по побережью возле дома миссис Уайт, когда они приезжали к ней в гости. Это совсем вылетело у него из головы.

— А Мэнди уже вернулась? — отмер Эрвин.

— Нет, пока нет.

— Гм, — промычал сын. — А можно мне будет в следующий раз поехать с ней и покататься на лошади?

Итан сбавил шаг, чтобы посмотреть на ребёнка.

— Какой ещё следующий раз? — строго спросил он. — Мы договорились, что ночью…

— Да я помню, пап, — вздохнул мальчик, закатив глаза. — Помню-помню. А дома?

— Ты ещё маленький, — сказал мужчина. — Впрочем… можешь покататься на пони.

— Пони — это для мелюзги! — закричал Эрвин, впав в страшное негодование. — Но Мэнди ездит на настоящей лошади! У неё на конюшне есть своя лошадь, представляешь⁉ А Бабушка сказала, что ты в моём возрасте тоже…

Опять коварные происки Лорны!

«Только чего она пыталась этим добиться?» — задумался Итан.

Втиралась Эрвину в доверие?

— Ага, — подтвердил Итан, — а потом грохнулся с этой лошади к чёртовой матери и сломал руку. Поверь, малец, ходить с гипсом совсем не весело.

— Ещё доллар, — мальчик обличительно ткнул в него пальцем.

Итан бросил взгляд на дом, и, заметив в дверях гостиной фигуру, придержал сына за локоть. Его омыло холодной волной — тревога достигла апогея, а незатейливая болтовня с ребёнком отошла на второй план. Он прислушивался к себе, пока наконец не уловил то, что так ненавидел и чего так боялся: магию. В дом заявилась ещё какая-то ведьма, кроме его матери, к энергетическому следу которой он уже привык и почти не замечал.

— Почему ты мне никогда не рассказывал, что занимался конным спортом? — тем временем начал допрашивать его Эрвин. — И про бабушку ничего не рассказывал… и…

И про магию, будь она неладна.

— Ш-ш-ш, — остановил его Итан, — потом это обсудим.

Даже пёс почувствовал перемену в атмосфере и заскулил, прижав уши к плешивой голове.

Они приблизились к дому. В дверном проёме маячила Лорна, но из-за её плеча выглядывало чьё-то лицо. Безумно знакомое лицо. Впрочем, Итан видел эту особу так давно, что её черты совсем стёрлись в памяти. Она сильно изменилась. Повзрослела.

— Габриэлла, присмотри, пожалуйста, за Эрвином, — распорядилась Лорна, и всё встало на свои места.

Вот и ещё один призрак прошлого не заставил себя долго ждать.

Выходит, Габриэлла не полегла от руки Мелиссы по нелепой случайности, а стала той, кем должна была стать, если бы Итан не попытался изменить её судьбу.

Ведьмой.

Где-то на задворках сознания промелькнула шальная, злобно-насмешливая мысль, что ведьма эта — вроде как, тоже приходится ему дальней родственницей.

Носит ли она в этом мире фамилию Уокер?

Фамилию семьи, у которой столько скелетов, что они уже не умещаются во всех шкафах этого чёртового особняка. Тут одним особняком не обойдёшься.

Или всё-таки Уайт?

Габриэлла взяла собаку своей покойной матери за ошейник, и, коротко кивнув Итану, скрылась в доме. Эрвин послушно ушёл вместе с ними. Проводив их взглядом, мужчина обернулся к Лорне.

— Случилось какое-то дерьмо, да? — устало спросил он, заранее зная ответ.

«Ещё доллар», — украдкой отметил он. Но сын этого уже не слышал, а Лорна была слишком взволнованна, чтобы пожурить Итана за сквернословие, как это делала всегда. В её случае ни о каких штрафных санкциях речи ни шло, она придерживалась консервативных воспитательных методов. Помыть рот с мылом — значило, по-настоящему помыть рот с мылом.

Итан ощутил на языке фантомный мерзкий вкус и порадовался, что чокнутая старуха не попытается провернуть любимый трюк со взрослым мужиком. Ну не настолько же она чокнутая! Пусть своего сына и дрессирует. Она Итану не мать.

Он решил, что найдёт способ как-то донести эту истину до Лорны.

— Мэнди пропала, — сказала она, — Габриэлла ждала её на конюшне, чтобы отвести домой, но она так и не вернулась с прогулки. В лесу нашли только её лошадь… Я думаю, что её…

— Стоп, — прервал её разглагольствования мужчина, — очень увлекательно, но это меня не касается.

— … похитили, — всё-таки закончила мать, заискивающе глядя на него.

Он помотал головой.