– Меня взломали, – говорю дрожащим голосом, чувствуя, как предательски подкашиваются ноги.

– Вот как? – Он хмурится, берёт у меня сумку

У двери Рома внимательно осматривает замок и косяк, прислушивается.

– Есть догадки? Полицию вызывать?

– Нет! – слишком резко выкрикиваю я, хватая его за руку. – Просто посмотри, можно ли мне туда возвращаться. Я боюсь…

Рома молчит, смотрит пронзительно, словно пытается заглянуть в самую душу.

– Ты знаешь, кто это сделал, – утверждает он, скорее констатируя факт, чем спрашивая.

– Я думаю, что это мой бывший муж.

Ему явно не нравится слышать эти слова. Это читается в потемневших карих глазах, а резко очерченные губы сжимаются в тонкую белую линию.

– Что он искал? – берёт себя в руки, прежде чем я успеваю что-либо ответить. Осторожно толкает дверь, заходя первым.

Я замираю на пороге, не решаясь последовать за ним. В нос бьёт чужой запах и какая-то тревожная, чужая энергетика. Невидимая аура беды витает в воздухе, обволакивая меня холодом. Рома внимательно осматривает коридор, заглядывает в комнаты. Наконец, машет мне рукой, подзывая к себе.

– Вроде чисто, проходи.

Я делаю шаг внутрь, и меня обдаёт волной ледяного ужаса. Рома осматривает дверь.

– Да, здесь без мастера не обойтись. Замок в хлам.

Потом поворачивается ко мне:

– Пройдись и посмотри, всё ли на месте.

Я делаю неуверенный шаг в гостиную. Осматриваюсь, но на самом деле просто пытаюсь найти что-то… за что зацепиться взглядом, чтобы не развалиться на части.

И здесь мой взгляд падает на стену — на то место, где раньше висели мои фотографии в рамках. Теперь там лишь осколки стекла и разорванные снимки, словно клочья моей прошлой жизни. Ярость и бессилие захлёстывают меня горячей волной, обжигая изнутри. Он даже после развода не может оставить меня в покое!

– Всё нормально? – слышу голос Ромы за спиной, словно издалека.

– Да… только это, – киваю на разбитые фотографии, не в силах произнести ни слова.

Пока я хожу по комнатам, слышу, как Рома с кем-то разговаривает по телефону. Ноги сами несут к тому месту, где должен стоять сейф Тихомирова. И вот я оказываюсь в спальне у шкафа и смотрю на мою одежду, выброшенную на ковёр, словно ненужную ветошь. Заглядываю вглубь шкафа. Сейф вскрыт. Он пустой.

Всё-таки добился своего. Забрал то, чего так жаждал.

– Что-то пропало? – Рома стоит в дверях, наблюдая за мной, и в его взгляде читается тревога.

– Содержимое сейфа… – выдыхаю я.

– Точно ментов не надо?

– Точно!

– Чего ты боишься? – спрашивает, складывая руки на груди.

– Он способен на многое, не удивлюсь, что у него в полиции есть связи, – говорю я тихо, опуская взгляд. Боюсь продажности, безнаказанности, власти бывшего мужа.

Рома смотрит на меня нечитаемым взглядом. Он переваривает информацию и, кажется, понимает, насколько сильно я боюсь своего бывшего мужа. Он видит это в моих глазах, в моей позе, в моём дрожащем голосе.

– Во что ты вляпалась, Смирнова? С кем ты жила столько лет?

– Я бы не хотела обсуждать это с тобой, если можно, – говорю я, отводя взгляд, не в силах выдержать его испытующий взгляд.

– Зачем тогда помощь попросила?

– Больше некого было…

– Ладно, всё потом. Показывай, где у тебя кухня. Чаем напоишь, пока ждём моих ребят. Они всё обещают сделать быстро. А я с тобой побуду.

– Спасибо, конечно. Но не стоит, – пытаюсь я отказаться, хотя внутри зарождается робкая надежда.

– Это не обсуждается.

Мы на кухне. Рома усаживается за стол, вытягивая ноги. Наблюдает за мной, думая о чём-то своём, и этот взгляд обжигает сильнее любого пламени.

– Сделать бутерброд? Или, может, ты хочешь пирог?

– Можно и пирог, Катя, – отвечает, улыбаясь, и моя кожа покрывается мурашками.

Боюсь, я не успеваю отвернуться до того, как моё лицо заливается краской.

Мастера работают в коридоре, сверлят и стучат, нарушая тишину и добавляя напряжения. Мы разговариваем, стараясь не касаться болезненных тем. Рома на моей территории. Это так непривычно, это дико даже. Во мне намешано множество эмоций: страх от взлома, волнение и неловкость оттого, что Рома на моей кухне, и мы достаточно спокойно общаемся. Словно в страшном сне очутилась, где реальность переплелась с невозможным.

– Что думаешь дальше делать? – интересуется Рома, помешивая сахар в кружке.

— Эта квартира досталась мне после развода. Я хотела её продать в ближайшем будущем. Но после сегодняшнего я теперь вплотную займусь этим вопросом, чтобы ускорить процесс.

— Если нужен риэлтор, могу поделиться контактом.

Когда мастера заканчивают, Рома принимает работу и отпускает ребят. Видно, что они знакомы. Парни с интересом поглядывают на меня, перекидываясь шутливыми фразами.

– Принимай, хозяйка, – Рома улыбается, прокручивая ключами в замочной скважине. – Теперь здесь безопасно.

– Спасибо, но я не смогу здесь ночевать. Мне страшно.

– Собери необходимые вещи, и у меня можешь переночевать, – на полном серьёзе выдаёт он, и я чувствую, как сердце начинает бешено колотиться.

– Ром, я не могу. Это слишком. Может, подбросишь до ближайшей гостиницы?

Рома молчит какое-то время, прожигая меня взглядом, борясь с собой.

– О’кей. Только гостиницу я выбираю, – выгнув бровь, смотрит на меня с вызовом. – Сейчас ни слова, – останавливает меня жестом, обрубая на корню мой протест.

Глава 25. Катя

Я спешно запихиваю вещи в сумку, не заботясь о том, чтобы сложить их аккуратно, комкая пару платьев и наспех бросая косметичку в боковой карман. Сердце бешено колотится в груди, как пойманная птица, а пальцы предательски дрожат, не слушаясь. Комната словно сжимается, стены наваливаются, наполняя пространство липким, парализующим ужасом. Бежать! Мне нужно бежать отсюда немедленно, пока этот кошмар не поглотил меня окончательно!

В гостиной, словно каменный истукан, на диване сидит Рома. Его поза неизменна: широко расставленные ноги, локти упираются в колени, взгляд прикован к полу. Лицо – непроницаемая маска, ни единого движения, ни единой эмоции. Каждый раз, проходя мимо, я невольно бросаю на него быстрый взгляд. И каждый раз он поднимает голову, наши глаза встречаются, и по моей коже пробегает ледяная волна мурашек. Зачем он возится со мной?

Наконец, собрав вещи, я, стараясь не смотреть на своего гостя, выхожу из квартиры. Он молча следует за мной, как тень. На улице, возле чёрного внедорожника, распахивает дверцу машины и жестом приглашает меня сесть. Подчиняюсь, безвольно опускаюсь на кожаное сиденье, надеясь, что сейчас мы поедем в тихий, укромный отель, где я смогу прийти в себя и успокоиться.

Всю дорогу я молчу, вжавшись в сиденье, словно пытаясь стать невидимой. Когда машина останавливается перед высокими коваными воротами, украшенными вычурным узором, всё внутри меня сжимается. Моё сердце, и без того неспокойное, готово вырваться из груди.

Ворота медленно, почти бесшумно отъезжают в сторону, открывая вид на безупречно ухоженный двор элитного жилого комплекса. Идеально подстриженные газоны, словно зелёный бархат, яркие клумбы, утопающие в цветах, ровные тропинки, подсвеченные приглушённым светом фонарей. Застывшие в ночи фонтаны, современные детские площадки, где днём, наверное, звенят голоса счастливых детей – всё здесь кричит о достатке и благополучии, о мире, в котором мне нет места.

Я ёжусь, будто продрогла до костей, чувствую себя здесь чужой, лишней.

Неужели он всё-таки привёз меня к себе?

— Ром, я же просила… — в моём голосе слышится одновременно упрёк и мольба, надежда и отчаяние.

— Помню, — невозмутимо отвечает он, отстёгивает ремень безопасности и выходит из машины, оставляя меня наедине с моими страхами.

Я остаюсь одна, в плену собственных мыслей, которые роятся в голове, как разъярённые пчёлы. Что он задумал? Зачем ему всё это? В голове всплывает образ Руслана – его хищный взгляд, его грубые, цепкие руки. Я содрогаюсь, словно от ледяного прикосновения. Мне страшно, до тошноты страшно после его сегодняшней выходки. И я не сомневаюсь, что это его рук дело, его грязная, подлая месть.