Несмотря на то очень скудное количество какой-либо еще опубликованной информации об общем объеме или влиянии музыкального пиратства в ЮАР, этот топик полностью отражает общественное отношение — не в последнюю очередь благодаря усилиям местных музыкантов. После нескольких новых отчетов в 2004 и 2005 о давних великих музыкантах, умерших в нищете, RiSA вместе с музыкальными группами начали новые кампании против музыкального пиратства. Наиболее обещающей из них была Операция Дудула — недолговечное антипиратское движение, организованное местными записывающимся артистом и поэтом Мзвахе Мбули (Mzwakhe Mbuli), который обладал поддержкой отрасли вплоть до распада в результате обвинений в склонности к самоуправству (смотри более полное обсуждение далее в данной главе).

Южноафриканская Федерация по борьбе с кражей авторских прав (SAFACT) представляет интересы как кинокомпаний, так и фирм, производящих видеоигры, и является одним из немногих международных отделений Ассоциации Развлекательного Программного Обеспечения (ESA), основанной в США. При поддержке ESA SAFACT участвовала в достаточно широком диапазоне потребительских исследований и действий по принуждению к соблюдению закона в конце 1990-х и начале 2000-х, начиная с первой зарегистрированной конфискации пиратского диска PlayStation в 1998.

В 1999 SAFACT начал широко освещаемую в прессе «войну» против пиратских видеоигр, заключавшуюся в серии рейдов на пиратских торговцев и дистрибьюторов. Кейптаун и Митчел Плэейн (Mitchells Plain) (городок с низкий уровнем дохода) находились в центре данных действий, т. е. ранее описывались как «центр пиратства» в ЮАР, а позднее как «пиратская столица ЮАР» (IOL 1999). Кажется, что эта война, наконец, подошла к концу. Несмотря на заявление IIPA в 2007 о том, что импорт «пиратского развлекательного программного обеспечения из Юго-Восточной Азии продолжается, в особенности из Малайзии» (IIPA 2007), не появлялось никаких новых данных о пиратском развлекательном программном обеспечении в ЮАР с 2001 — последнего года, когда ESA проводили исследование. В 2009 мы не смогли найти никаких пиратских видеоигр на рынках Нурд/Плейн (Noord/Plein), Брумы (Bruma) или Фордсбурга (Fordsburg) — главных блошиных рынках Йоханнесбурга, на которых обитали торговцы пиратскими CD и DVD. Наш вывод — во многом разделяемый ESA, но все еще удивительный в ЮАР с малой полосой пропускания — таков: пиратство видеоигр переместилось в онлайн и, во-вторых, в неформальные сети распространения между друзьями и местными игровыми сообществами.

Как и в других развивающихся странах, похоже, что мнения геймеров в ЮАР по поводу подобного поведения расходятся. По результатам нашего неформального исследования обсуждений игрового пиратства на форумах MyBroadband.co.za (популярный интернет провайдер) и других сайтах можно предположить, что игровые компании в глазах их потребителей стоят значительно выше, чем музыкальные и кинокомпании, чьи продукты, рыночная практика и тактика принудительного применения вызывают больше критики. Сочетание большого количества нововведений в играх и очень медленного появления на рынке премиум консолей и игровых сервисов в ЮАР способствует пониманию аргументов за коммерческие инвестиции, важности легальных рынков и, следовательно, защиты контента. Большинство главных продавцов консолей и издателей игр практически игнорировали южноафриканский рынок два последних десятилетия, рассматривая его малый размер и удаленность (а также преобладание дешевых систем и игр PlayStation 1 и 2), как препятствия к входу на рынок.[103] В отличие от других полностью объединенных рынков, таких как рынок фильмов, эта нехватка проявляется среди богатых потребителей, которые в противном случае могли бы позволить себе эти товары, и питает множество неофициальных форм параллельного импорта. В то время как ЮАР все более интегрируется с глобальными игровыми рынками, данная динамика вызывает довольно серьезные споры по поводу пиратства внутри игровых сообществ со своими доводами у обеих сторон оппозиции.

Тем не менее, реалии международного ценообразования и внутреннего уровня доходов накладывает практическое ограничение на эту двойственность. Начиная с конца 2009, Боги войны (Gods of war) (PlayStation 2) и Halo 3 (Xbox 360) продаются онлайн на R274 ($39) и R400 ($57) на Kalahari.net — оба выше своего уровня продаж в США. Как и игроки из других стран со слаборазвитыми местными изданиями и сетями распределения, южноафриканские потребители часто делают заказы на иностранных сайтах, которые предлагают более широкий выбор и низкие цены, чем местные продавцы — даже после расходов на международную доставку. Этот созданный потребителями сектор вынужденного параллельного импорта в игровом программном обеспечении не имеет реального эквивалента в индустриях музыки и фильмов.

Во всей ЮАР работает меньше ста кинотеатров — абсурдно малое количество для страны с сорока семи миллионным населением, хотя это и не такое уж необычное соотношение.[104] За последние пятнадцать лет две компании — Ster-Kinekor и Nu Metro — стали главными игроками на рынке показа фильмов, а также лицензировании домашнего видео и видеоигр. В 2009 две эти компании обладали семидесяти восемью южноафриканскими многозальными кинотеатрами с общим числом более семисот экранов. Оставшимися кинотеатрами владеет небольшое число намного меньших по размеру компаний, таких как Avalon Group, и несколькими владельцами отдельных кинотеатров.

Почти все южноафриканские многозальные кинотеатры расположены в комплексах казино или торговых центрах в бывших белых окраинах главных городов. До открытия Ster-Kinekor нового комплекса в Soweto в 2007 не было ни одного большого кинотеатра в преимущественно черных городских районах. И цена и легкость доступа исказили состав аудитории в сторону более обеспеченного белого меньшинства.

В течение конца 1990-х и начала 2000-х дуополия Ster-Kinekor и Nu Metro значительно подняла цены на билеты в кино, средняя цена достигала 35 рэндов ($5,75) в 2005.[105] И хотя посещение кинотеатров новым черным средним классом выросло за этот период, суммарно аудитория слегка уменьшилась, что вызвано резким 30 процентным уменьшением белой аудитории. В 2005 конкуренция за эту непостоянную аудиторию вызвала ценовую войну между двумя дистрибуторами. Ster-Kinekor превратил около 70 % своих залов в сеть бюджетных кинотеатров, названую Ster-Kinekor Junction, снизив цены до 14 рэндов ($2,3). Почти сразу Nu Metro снизили свои цены до 12 рэндов (около $2) (Worsdale 2005). Ценовая война дорого обошлась обеим фирмам, вынудив их продать или закрыть несколько кинотеатров. К 2007 это привело к изменению рынка — раздвоению между дорогостоящими комплексами с билетами стоимостью 35–40 рэндов ($5-$5,7) и бюджетными кинотеатрами с билетами за 17–18 рэндов ($2,5). Элитные кинотеатры подвергаются дальнейшей сегментации, т. к. Ster-Kinekor и Nu Metro переоборудуют их в цифровые и 3D кинотеатры в надежде, что новые функции смогут оправдать высокие цены и отделить в дальнейшем посещение кинотеатра от растущего рынка домашнего видео. Цена билета в небольшом количестве 3D кинотеатров составляет 60 рэндов ($8,5).

В ЮАР есть также небольшой, но вполне жизнеспособный рынок болливудских музыки и фильмов, а, следовательно, и пиратских болливудских CD и DVD. Вначале 2000-х болливудское пиратство приписывалось пакистанским синдикатам, которые контрабандой провозили диски в ЮАР для продажи в больших южно-азиатских сообществах иммигрантов. К моменту выпуска отчета по Индии эти синдикаты перешли на продажу DVD из-за благоприятных возможностей, появившихся в связи с конфликтом в Кашмире, который заблокировал легальную торговлю между Индией и Пакистаном и создал огромный пакистанский черный рынок индийских фильмов. Их производственные и организационные возможности в свою очередь использовались большой пакистанской диаспорой, создававшей инфраструктуру для экспорта DVD в южноафриканские сообщества — включая почти 1,2 миллиона южных азиатов, живущих в ЮАР.[106]