По словам информатора CNCP, первые переговоры о Национальном Плане были саркастическими, государственный и частный сектор взаимно обвиняли друг друга в том, кто несет наибольшую ответственность за высокие показатели пиратства в Бразилии и неэффективность органов. Государственный сектор обвинил частный сектор в нежелании разрабатывать недорогие модели бизнеса или нести большее бремя расследований. Представители частного сектора обвинили суды в неэффективности, а полицию — в неспособности в полной мере обеспечить права. Как выразился один представитель общественности: «Права интеллектуальной собственности — права частных лиц. Так правообладатели, когда их права нарушены, могут обратиться в судебные органы для защиты своих прав. Но другое дело — создать законодательство, обязывающее государство постоянно контролировать воплощаются ли эти права в жизнь».

Во время разработки плана, государственный и частный секторов согласились, что строго репрессивные меры — рейды, конфискации, аресты и судебные иски — не достаточны для сдерживания пиратства.[235] Репрессивные меры должны быть дополнены экономическими мерами — направленными в сторону спектра моделей бизнеса, налогообложения и вопросов лицензирования, которые формируют рынки товаров. Также должны быть новые образовательные программы, направленные на повышение потребительского уважения к интеллектуальной собственности. Каждый агент, участвующий в борьбе с пиратскими произведениями, опрошенный в ходе доклада, ссылался на эти три категории даже при критическом отношении к некоторым предположениям Национального Плана.

Было намного меньше согласованности, однако, на соответствие баланса между этими тремя видами деятельности. Большая часть этой напряженности остается нерешенной, с большим консенсусом, прикрывающим текущие споры по поводу разделения между обязательствами государственного и частного секторов. Вот что говорит один из представителей государственного сектора:

Суть этого расхождения в Бразилии является сложной. TRIPS дает понять, что права интеллектуальной собственности являются принципиально частными правами, которые будут исполняться в большинстве случаев для правообладателей через гражданские иски. В большинстве стран отраслевые ассоциации нанимают группы частных следователей и адвокатов для выявления нарушений и подачи жалоб в полицию, и это порождает участие правоохранительных органов. В Бразилии уголовное дело за нарушение авторских прав создает государственно-частное разграничение в спорных вопросах по печати и аудиовизуальным продуктам.[236] Государство, в принципе, предполагает несение всего бремени исполнения, по крайней мере, обеспокоенности по некоторым коммерческим нарушениям.

На практике, однако, ресурсы полиции слишком ограничены, чтобы в полной мере обеспечить права, тюрьмы слишком перегружены для поддержания надлежащих показателей судебного преследования или суровых наказаний. Такие ограничения влекут отраслевое давление для увеличения государственных инвестиций и усиления уголовно-правового законодательства. Публичный сектор, в свою очередь, стремится к тому, чтобы частный сектор продолжал играть роль в расследованиях и жалобах, опираясь на формально частный статус авторского права для оправдания этой роли. В результате существует непростой баланс, описанный ранее в этой главе, с обширным частным субсидированием и координацией действий полиции.

Взаимодействие между федеральной полицией, Федеральной налоговой службой и Федеральной дорожной полицией улучшилось с 2004 года, и число конфискаций, рейдов и арестов возросло. Но также, кажется, что публичный сектор готов пойти на это или, в самом деле, может пойти. Как главный орган взаимодействия между государственным и частным секторами, CNCP в этой связи оказался под критикой со стороны частного сектора. Один из респондентов пожаловался, что в настоящее время деятельность CNCP всего лишь «больше, чем ничего». Трудно, тем не менее, представить себе, каким образом CNCP может быть гораздо более эффективной при нынешних объемах; большинство из этих вопросов может быть решено лишь в координации правоохранительных органов на федеральном уровне. Координация на государственном и местном уровнях еще не завершена, но новый Национальный План уже запускается.

Публичный и частный сектор, похоже, зашли в тупик в отношении репрессивных мер. Частный сектор хочет более строгого исполнения; государственный сектор не может или не готов его обеспечить. Когда вопрос выливается в экономические меры, ситуация обратная. Публичный сектор видит экономические меры, включая модели реорганизации бизнеса для решения вопросов затрат и доступа, подпитывающих пиратство. Представители частного сектора также делают предложения и отвечают просьбами о снижения налогов. Поскольку это явно не серьезный ответ на проблему, результатом является тупик. Соответственно, работа CNCP над экономическими мерами в состоянии анемии в лучшем случае. Как сказал один респондент из частного сектора: «MPA не могут говорить о ценах, как музыкальные компании, звукозаписывающие компании, и кино- и видео- издатели. Тогда они говорят [бывшему главе CNCP], «Луису Паулу, мы не собираемся говорить о ценах, и вы не можете говорить о ценах». И все».

Меры в области образования, в отличие от предыдущего, дают что-то среднее, где обе стороны могут хотя бы достичь консенсуса. Основа этого консенсуса в том, что ни общественность, ни частный сектор не должны обвиняться за распространение пиратства и контрафакта в Бразилии. Скорее, вина ложится на потребителей, которые не знают закона или наносят вред пиратством, или и то и другое, и, следовательно, нуждаются в образовании. Это подразумевает более долгосрочные проекты — «постепенное изменение восприятия в обществе на основе понимания вредных последствий незаконной продукции и высоких социальных издержек — вместо мнения, что пиратство приносит пользу и дешевый способ удовлетворить потребности» (Barcellos 2009:3).

Образовательные проекты финансируются и развивались главным образом частным сектором, во многих случаях с подачи правительства — действительно, одна из ролей CNCP в том, чтобы дать официальное разрешение правительства на эти инициативы. Почти все информационно-пропагандистские кампании маскируются, содействуя дружественным промышленности описаниям борьбы с пиратством, чтобы избежать спорных вопросов, порождающих тупиковые ситуаций в CNCP (или, если на то пошло, описывающих реальный опыт потребителя с пиратской продукцией). Как мы более подробно опишем далее в этом разделе, различные типы кампаний ориентированы на различные аудитории, от ABES дорожных стендов, рекламирующих экономический ущерб от пиратства, местных органы власти, учебных программ для судей и прокуроров, до компании «Projeto Escola Legal» в бразильских начальных и средних школах, которая ведет пропаганду для детей. В меню не входит само-рефлексия, и, насколько нам известно, ни одна из этих программ не была предметом независимой оценки. Действительно, как и многие другие аспекты исполнения повестки дня, сигнализируют они не об успехе или даже прогрессе в борьбе с пиратством, а лишь просто показывают сотрудничество между промышленностью и публичными властями.

Лишь часть внутриполитической напряженности видна на международной арене. В самом деле, Бразилия была одной из немногих развивающихся стран, публично сформулировавших ясную международную повестку дня в области ИС, независимую от переговоров с Соединенными Штатами. В частности, Бразилия играет ведущую роль в создании новой основы для разработки политики ИС в ВОИС: программа развития 2007 года, которая требует, чтобы социально-экономическое развитие имело первоочередное внимание при разработке новой политики в области ИС, в том числе менее жесткое применение «один размер для всех» глобальных норм ИС.