Если б не эта его улыбочка, я бы точно продолжил ломать комедию, ну а так сказал:

– О той девке знал ещё и сынок Барона.

– Он мёртв! – отмахнулся заправила. – Все они сдохли!

Я пожал плечами.

– Вчера вечером он был живёхонек. Он и один из работавших на Барона аспирантов.

– Чушь собачья! – брызнул слюной владелец «Хромой кобылы». – Они все сгорели на катере! Их по кускам собрали, всех опознали!

– Кто? – спросил отец Острый. – Кто собирал, кто опознавал?

И тут впервые нарушил молчание Горелый.

– И в самом деле: кто? – уточнил он.

Его спутник удара в спину не ожидал, он развернулся и через силу выдавил из себя:

– Хочешь сказать…

– Для начала я хочу узнать, кто это, – кивком указал на меня Горелый, – и с чего он взял, что сынок Барона не погиб при взрыве катера.

– Это наш подрядчик, – пояснил отец Острый, – собственноручно исполнивший Барона. Что уже не секрет, поскольку вчера вечером с него за это пытались спросить.

Горелый прищурился.

– Шухер на Пристани?

– Так.

Большой Ждан смерил меня недоверчивым взглядом.

– Ты знаешь сына Барона в лицо?

– Мельком видел пару раз, – подтвердил я. – И он счёл нужным поведать, по какой причине меня сейчас поджарят.

– А ты?

Признавать этого не хотелось, но всё же сказал:

– Удрал.

Горелый кивнул и будто между прочим заметил:

– Болтали о тайнознатце с горящей головой.

Я молча приподнял над головой картуз. Кожа на голове вновь покраснела и начала шелушиться, зуд раздражал уже просто неимоверно. Прозвучи хотя бы намёк на шутку в адрес лысины, точно бы не сдержался, но заправилам Заречной стороны стало резко не до меня.

– Я тебе сразу говорил, что с ним что-то нечисто, – заявил Горелый владельцу «Хромой кобылы». – Он благодаря Барону в гору пошёл, чего бы ему к тебе переметнуться?

– Всем всегда хочется большего! – отмахнулся Большой Ждан. – Но если сынок Барона уцелел…

– И заметь: Волче сам вызвался разобраться с паровым катером и развалинами лодочного сарая. Ещё и Барона в одном из покойничков узнал, хотя того после в доме нашли! – напомнил Горелый, и я аж пальцами прищёлкнул.

– Ну точно: Волче! – вскочил я из кресла. – Он мой голос узнал!

Заправилы Заречной стороны уставились с нескрываемым недоумением, пришлось поведать о стребованной за голову Пламена сотне целковых. Тех мой рассказ всецело удовлетворил, а вот отец Острый нахмурился.

– Концы с концами не сходятся! – заявил он, тоже поднявшись из кресла. – Если Волче был связан с Бароном, почему он не предупредил его о грядущем налёте на особняк?

Большой Ждан покачал головой.

– Потому что не мог. В тот день мы не расходились.

– Хотя Волче и пытался отлучиться, – усмехнулся Горелый. – Помнишь: чуть до драки не дошло?

– Было дело, – подтвердил владелец «Хромой кобылы». – И наёмникам Волче так до сих пор и платит, а навербовал он их не меньше нашего!

– Надо с ним поговорить, – подытожил Горелый. – И раз уж он запил и никуда не выходит, придётся навестить его самим.

– Когда?

– Да хоть прямо сегодня. А лучше даже – прямо сейчас!

– Предлагаешь взять штурмом «Золотую рыбку»? – скривился Большой Ждан. – Представляешь, как к этому отнесутся остальные? Только-только успокоились все!

– Не найдём Баронского выродка, нас всех поодиночке перебьют, как твою девку!

Довод таким уж убедительным владельцу «Хромой кобылы» не показался, и заправилы Заречной стороны начали спорить, но отцу Бедному очень быстро наскучила их перебранка, и он выставил нас за дверь, наказав напоследок отцу Острому оказать жуликам всемерное содействие, дабы беспорядки на том берегу реки ни в коем случае не вспыхнули с новой силой.

Напрямую священник ничего такого не сказал, но посыл «заварил кашу, вот теперь сам её и расхлёбывай» оказался яснее некуда – не иначе по этой самой причине Острый привлёк к решению проблемы ещё и меня: вроде как отыскал корень всех нынешних неприятностей. Я отнёсся к этому с полнейшим пониманием, потому как Волче точно знает, где у сыночка Барона лёжка. Должны же они как-то поддерживать связь!

Ну а если пустышку вытянем – тоже не беда: Волче мне было нисколько не жалко. Никого из бывшей шайки Бажена жалко не было, если уж на то пошло. Положим их сейчас – и хорошо.

Но то – мне. А вот Большой Ждан мялся и колебался, не желая брать на себя ответственность за устранение одного из заправил. И сомневался он, разумеется, не из какого-то хорошего отношения к Волче, просто опасался, как бы остальные не заподозрили его в желании подмять их под себя. Горелый его на смех поднял, но – ни в какую.

– Да какое ещё правилово, дурья твоя башка? – не выдержал потерявший терпение ухарь. – Он в отказ пойдёт! И тогда что?

– Разберёмся! – отмахнулся от него владелец «Хромой кобылы». – Хочешь, действуй сам. Я тебя поддержу, но в зачинщики меня не тяни. Людей против себя настраивать не стану! – И уточнил: – Ты едешь?

– Катись!

Большой Ждан раздражённо фыркнул, кивнул на прощание отцу Острому и грузно потопал на выход. Горелый выждал немного, после презрительно бросил вслед:

– Купчишка! – И с интересом глянул на священника. – Ну что – будем сопли жевать или делом займёмся?

Отец Острый с ответом на провокационный вопрос повременил и обратился за советом ко мне:

– Что за «Золотая рыбка»? Через болото к ней подобраться можно?

Я кивнул.

– Аккурат на зады выйдем. Вопрос только в том, сколько теперь ухарей в шайке и есть ли тайнознатцы.

– Народу сейчас у Волче за два десятка, но сиднем они в кабаке не сидят. Колдунов трое. Аспирант и два аколита. Аспирант – огневик.

– Справимся! – решил отец Острый и спросил Горелого: – Сколько людей с собой?

– Трое, – сказал ухарь и вроде как извинился: – Не на войну ж собирались!

– Транспорт?

Ухарь покачал головой.

– Обе кареты Ждана.

– Тогда если что – нас там не было, – предупредил его священник. – Со своими разбирайся сам.

Горелый – жилистый и даже худой, резкий и безмерно опасный, ответил воистину волчьей ухмылкой.

– Замётано!

Сборы долго не продлились: в помощь себе отец Острый привлёк четырёх монахов; все они оказались аспирантами с церковным небесно-голубым аспектом. Я ничего не сказал, но впечатлился безмерно, поскольку с такими силами впору было штурмовать не «Золотую рыбку», а «Хромую кобылу».

К слову, с владельцем оного пристанища порока мы вновь повстречались на Каштановом бульваре. То ли он успел поостыть, то ли начали задавать неудобные вопросы ухари Горелого, но в одиночку возвращаться на Заречную сторону Большой Ждан не стал. Правда, один чёрт, разговор у заправил не задался.

– Уверен? – нахмурился владелец «Хромой кобылы».

– Да! – коротко подтвердил Горелый, на том и разошлись по каретам.

К нам присоединилась троица ухарей, один из которых оказался аколитом, а вот, судя по характеру силовых возмущений, накрывших экипаж Большого Ждана, того сопровождал не просто аспирант, но мастер защитных чар. Лично я лицезрел столь тщательное плетение магических линий только раз, когда изловчился приблизиться к карете Сурьмы.

И вот тоже – а к чему принимать эдакие меры предосторожности простому магистру алхимии?

Но – не сейчас. Сейчас – не до того.

Доехали до пешеходного моста у фабричной округи, перешли по нему на тот берег, двинулись прямиком через болото. В этот раз лёгкой прогулки не получилось: мало того, что я помалкивал, не желая демонстрировать своё знание здешних мест, а взявшийся проводить нас человек Горелого разве что ни в какую топь не завёл, так ещё и уровень воды заметно поднялся из-за пошедших под конец лета дождей. Изгваздались в итоге пусть и не по уши, но когда выбрались из камышей к огородам, отец Острый глянул на меня столь выразительно, что я едва руками не развёл.

Нет, ну в самом деле: ничего не обещал же!

– Не разбредайтесь, держитесь друг друга! – распорядился священник и предупредил: – Если кто попадётся навстречу, не дёргайтесь – они нас не увидят. Главное, сами не шумите и никого не трогайте!