* * *

Дальнейший вечер прошёл совершенно иначе.

После моего небольшого выступления ко мне подходили с уже более искренними улыбками. Конечно, не все — нашлись и те, кто продолжал смотреть свысока или прятал насмешку в уголках губ. Но большинство явно изменило ко мне отношение.

— Ваш голос… какой невероятный тембр! — восхищённо воскликнула одна дама в пышном бирюзовом платье, напоминая собой экзотическую тропическую птицу.

— Да, да, просто волшебный! — подхватила её подруга, размахивая кружевным веером так, что мне начало казаться, будто она вот-вот взлетит.

Кто-то даже отметил, что у меня очень необычный наряд.

Ну ещё бы.

Я опустила взгляд на своё платье — сдержанное, элегантное, без тонны кружев и огромных бантов, в которых я наверняка утонула бы.

Местные аристократки будто наперегонки соревновались, кто оденется более пышно и нелепо. Но если на их худощавых фигурах это смотрелось еще хоть как-то, то для меня подобная одежда — это просто смерти подобно.

Подбежала даже Анастасия.

Она схватила меня за руку, заглянула в глаза так преданно, что я даже опешила.

Вот не могу я разгадать тайну этого взгляда!

Она кажется искренней, но кто знает, насколько хорошей актрисой она может быть…

— Это было прекрасно! — с восторгом заявила она. — Я давно не слышала такого волшебного пения! Ах, как бы я хотела услышать его ещё раз!

— Да-да, вы поёте просто потрясающе! — поддакнула ещё одна дама, явно прислушивавшаяся к нашему разговору. — Откуда у вас такие чудесные стихи?

Я усмехнулась.

— Из другого мира, — бросила загадочно и, развернувшись, отошла в сторонку.

Эти люди…

Всю жизнь купаются в роскоши, не знают, что такое по-настоящему бороться за место под солнцем, и теперь вдруг решили обратить на меня внимание и похвалить песню о жизненной войне.

Я вдруг почувствовала себя дурно.

Всё-таки это тело не привыкло к подобным нагрузкам. А я уже давно на ногах.

Ладно, надо бы присесть.

Огляделась и нашла самый дальний диванчик в углу.

Присела, спрятавшись за тяжёлой портьерой.

Расслабилась.

Прикрыла глаза.

Голова болит.

Наверное, у девицы повышенное давление.

Ещё бы — с такими килограммами.

Надо будет серьёзно отнестись к питанию.

Кстати, о еде…

Желудок так жалобно заурчал, что я вся сжалась.

И именно в этот момент рядом со мной кто-то присел.

Я вздрогнула и резко посмотрела на наглеца. И к своему огромному удивлению, увидела того самого парня — Антон, кажется — который растрогался от моей песни.

Он выглядел… смущённым.

Симпатичный.

Не красавец, конечно, до мужа моего ему далеко. Но мягкие черты лица, светлые волосы… Зелёные глаза? Или серые? Не разобрать.

А ещё он держал тарелку с пирожным.

И вот тут по моему телу пробежала дрожь.

Это тело захотело съесть сладкую красоту так сильно, что я даже скрипнула зубами.

Нет!

Сопротивляйся!

Я нахмурилась, стараясь справиться с этим позывом, и сурово посмотрела на парня.

— Что вам нужно?

Он замялся.

— Я… — он опустил взгляд на тарелку. — Простите. Наверное, я вас беспокою. Мне просто… хотелось выразить благодарность за вашу песню.

Я прищурилась.

Ну только посмотри на него! Какой славный паренёк вдруг оказался.

А ведь когда я только зашла в комнату, он откровенно посмеивался надо мной вместе со своими дружками.

Я это заметила.

Что это?

Очередная ложь?

Или моё пение обнаружило в нём что-то хорошее? Трудно в это поверить. Но я заставила себя улыбнуться. Надеюсь, это не выглядело как гримаса.

— Я рада, что вам понравилась моя песня.

— Да, спасибо вам… — он кивнул и понуро опустил голову. Привстал на ноги, потоптался еще некоторое время на месте, а затем ушёл.

Я облегчённо выдохнула. Чужое непонятное внимание, которому я ни каплю не доверяю. Мне сейчас ни к чему. Да еще и пирожное это…

Нет…

Так дальше не пойдёт.

Надо что-то делать.

Чтобы не хотелось вредной еды, нужно есть полезную!

С этими мыслями я решительно поднялась и, осторожно пройдя вдоль стеночки, вынырнула из зала.

Выдохнула.

Вытерла со лба пот.

Это трудно. Очень, очень трудно.

Но я должна суметь.

* * *

Кухня встретила меня суетой.

После бала, как оказалось, готовилось ещё одно застолье. Повара и слуги сновали туда-сюда с подносами, создавая шум, достойный базарной площади.

Я проигнорировала удивлённые взгляды и осмотрелась.

На столе громоздилась целая гора пирожков.

Четыре горы.

Нет, только не это!

Моё тело — вернее, его неуемный аппетит — завыло, требуя этих золотистых, пахнущих жареным тестом сокровищ.

Но я не сдамся.

Резко подняла руку, привлекая внимание ближайших служанок.

— Быстро принесите мне яблок! — крикнула я первой попавшейся.

Служанки замерли, как мыши перед кошкой. Переглянулись друг с другом, а одна, видимо, самая смелая, робко подошла и поклонилась.

— Простите, госпожа… яблок сейчас нет.

— Что? — я была разочарована.

— За зиму они все сгнили.

Блин, а они были бы очень кстати. И голод утолили бы, и энергетической ценности в них почти нет…

— Хорошо, а что тогда есть из фруктов?

Служанки переглянулись снова, будто я задала неразрешимый философский вопрос.

— Может, супу вам налить? — наконец предложила одна испуганно, и я поняла, что с таким продуктами тут напряг.

— Давайте, — выдохнула.

Через пару минут передо мной поставили тарелку с супом, в котором плавали целые островки жира. Опешила. Они сюда целую свинью засунули, что ли?

Поморщилась.

— А нет ли у вас чего-нибудь… менее калорийного?

— Пирожочков? — робко предложила та же служанка.

Я вздохнула и закатила глаза ещё раз.

Боже…

Они же совсем не понимают, что такое калории!

Я бросила взгляд на стол, где блистали масляными боками те самые проклятые пирожки.

Нет, надо держаться.

— Ладно, но хотя бы компот у вас найдётся?

Компот принесли не сразу.

Оказалось, его ещё надо варить.

Я устало вздохнула, уселась за стол и попросила хотя бы кусочек чёрного хлеба.

Пока я ждала, ко мне подошла моя Марыся. В руках у неё был хлеб, но она держала его так, будто это последний кусок еды на земле, и она не собирается его мне отдавать.

— Госпожа… — голос её звучал умоляюще. — Ну, вы же умрёте с голоду!

Я отмахнулась.

— Ой, хватит причитать. Давай сюда мой компот.

Когда, наконец, передо мной стояла кружка горячего компота и кусок хлеба, я почувствовала себя победительницей.

Но победа была короткой: компот и хлеб закончились слишком быстро.

Преступно быстро.

Я откинулась на спинку стула и закрыла глаза.

Так дальше нельзя.

Завтра же нужно составить нормальное меню из тех продуктов, которые вообще имеются в этом мире.

Я больше так жить не могу.

А главное…

Если я начну потакать этому бездонному желудку, мне конец.

Да уж, Ирочка, тяжело тебе приходится в этом мире.

Особенно, когда еду подают по первому зову…

* * *

Хватит с меня приёмов, разговоров и еды. Я плюхнулась на кровать, вытянулась, закрыла глаза и наконец почувствовала покой.

Руки и ноги гудели от усталости. Тело было тяжёлым, как свинцовая плита. Я даже не заметила, как провалилась в сон.

Но долго спать не пришлось.

Проснулась от приглушённых голосов. Где-то рядом.

Не открывая глаз, прислушалась. Кто-то шептался в моей комнате!

Напряглась. Это были женские голоса, тихие, но отчётливые…

Я когда-то даже обучалась самообороне, но в таком весе вряд ли смогу двигаться достаточно быстро. А вот задавить своей мощью — это точно выйдет, ха!