* * *

Храм Оракула утопал в сумерках. Стены из чёрного камня казались впитавшими в себя века молитв, отчаяния, крови и сделок, заключённых тайно, на грани дозволенного. В воздухе пахло воском, сандалом и пылью. Высокие купола терялись в темноте, и только одинокие свечи колыхались под гулкими сводами, будто предвещая нечто зловещее.

Виталий стоял перед алтарём — не дрожа, но охваченный возбуждением. В разуме его витала не радость от обладания женщиной — вовсе нет. Он был преисполнен одним только восторгом от мысли: как же зол будет Алексей, когда узнает, что его обставили. Хитро, быстро, красиво и… безукоризненно!

Неподалёку, сразу за алтарной обелисковой колонной, замер молодой священник в тёмной хламиде. Он один из немногих, кто согласился провести венчание — за весьма приличное вознаграждение. А в благодарность обещал не задавать лишних вопросов

Только вот посланные за невестой люди запаздывали. Это начало раздражать.

Наконец послышался шум. В храм ввели фигуру, закутанную с ног до головы в тяжёлый плащ. Лицо и волосы были скрыты капюшоном, ноги едва передвигались. Она шла, спотыкаясь и пытаясь сопротивляться. Как только она увидела Виталия, то начала мычать и дёргаться, а он досадливо поморщился.

— Проведём всё как можно скорее, — приглушённо бросил он священнику.

Тот молча кивнул.

Церемония началась.

Голос священника эхом разносился под сводами: торжественно, гулко, неумолимо. Он читал древние клятвы, скрепляя союз духа и тела, воли и долга. Двое из людей Виталия поддерживали невесту под руки, не давая ей вырваться. Она пыталась, но безуспешно.

Виталий успел отметить: она похудела. Стала стройнее. Впрочем, это только лучше.

Наконец священник поднял руки и добавил последние слова:

— Этот брак скреплён. Без возможности развестись.

— Что?! — вслух изумился Виталий. — Я такого не заказывал!

Священник поднял на него строгий взгляд.

— Если вы не в курсе, — процедил он, — с похищенными девицами можно венчаться только по такому правилу. Мол, если уж принудил, то быть тебе с нею до конца дней. Таков закон, господин…

Виталий сжал губы и раздражённо выдохнул. Такая новость ему совсем не нравилось. Но выбора не было. Пришлось кивнуть.

Когда церемония была завершена, он шагнул к своей новоиспечённой жене, наклонился и прошептал почти нежно:

— Ирочка… солнце моё ненаглядное, прости! У меня не было другого выбора, понимаешь?

Она замычала что-то в ответ.

И тогда он, наполнившись внезапным порывом, решил наконец открыть её лицо. Откинул капюшон — и… замер.

Перед ним стояла Анастасия. Лицо её было перекошено от ярости, глаза метали молнии. Она пыталась выплюнуть кляп и отчаянно мотала головой.

Дышала тяжело, часто и была в бешенстве.

— Какого хрена?! — прошептал Виталий, не в силах поверить в увиденное.

— Ещё одно ругательство — и я отлучу вас от храма Оракула, уважаемый! — рявкнул священник, стоявший неподалёку.

Виталий заткнулся. Но некоторое время и дышать не мог. В голове вертелось одно-единственное: без возможности развестись… без возможности развестись…

На него наполз дикий ужас, отчего начала подергиваться мышца на лице…

Как такое вообще могло случиться?

Позади послышался шум. Кто-то зашёл в храм. Виталий поначалу не обратил внимания — был слишком потрясён. Но затем раздался голос:

— Господин Конкин?

Он обернулся — и увидел Прохора, личного слугу князя Яромира. Тот стоял с насмешливой полуулыбкой, с видом зрителя, получившего билет в театр.

— О, какая встреча! У вас, вижу, брачная церемония?.. Боже, никогда бы не подумал, что вы придерживаетесь таких… архаичных традиций, как похищение невесты. Ай-ай-ай. Даже не развязали её?

Он наклонился чуть ближе, разглядывая лицо Анастасии.

— Даже не знаю, поздравлять вас или нет. Но будьте уверены: князь будет осведомлён о вашем браке уже сегодня. Без всяких задержек.

Виталий скрипнул зубами и с диким отчаянием выдохнул сквозь стиснутые зубы:

— Боже… за что?!

* * *

Малый тронный зал был полон. Сегодня здесь собралось приличное количество знати.

В центре зала, прямо перед возвышением, стояли Виталий и Анастасия. Бледные, как мраморные статуи, они выглядели жертвами какой-то болезни. Аристократ нервно теребил перчатки, девица едва держалась на ногах, сжимая в дрожащих пальцах букет из красных роз с длинными острыми шипами.

На троне, лениво откинувшись на спинку, восседал князь Яромир. Он был в особенно игривом настроении. Подняв кубок вверх, он с удовольствием обвел взглядом присутствующих.

— Друзья мои! — воскликнул он, хищно улыбаясь. — Поднимем бокалы… за этот восхитительный союз!

В зале раздался смешок.

— Да-да, — продолжал князь, с усмешкой глядя на бледную Анастасию. — Желаю вам… крепкого брака и много здоровых детишек. И, конечно, понимания друг друга с полуслова!

Виталий почувствовал, как у него закипает кровь от унижения. Анастасия стояла с каменным лицом, даже не пытаясь скрыть отвращение.

Поклонившись князю, пара поспешила выйти из зала под нескрываемый гул голосов…

* * *

Карета тронулась.

Как только молодожены остались вдвоем, Анастасия вскочила с места и начала яростно бить Виталия по голове своим букетом. Острые шипы роз тут же разодрали ему щеку, по коже побежала тонкая струйка крови.

— Ненавижу тебя! Ненавижу! — кричала она, продолжая наносить удар за ударом. — Как ты мог сотворить со мной такое, остолоп???

Виталий взвыл и резко оттолкнул её. Девица отлетела назад, тяжело шмякнувшись на противоположное сидение.

— Прекрати, дура! — заорал он. — Былого не вернуть! Теперь ты — моя жена, поняла? Научишься слушаться супруга, или я сделаю твою жизнь невыносимой!

— Куда уже больше?! — вскинулась Анастасия, сверкая бешенством в глазах. — Ты глупый петух! Как ты мог меня похитить?!

— Это не я! — рявкнул Виталий, ударив кулаком по стенке кареты. — Да ты мне сто лет не нужна! Нас обманули! Нас подставили, ясно?!

— Это потому что ты — идиот! — выкрикнула она. — Неужели нельзя было проверить, кого тащишь под венец?!

— Сама идиотка! — не остался в долгу Виталий. — Небось сама и разболтала о наших планах! Откуда могла быть утечка информации?!

— Это всё твоя толстуха устроила! — выдохнула Анастасия, и ярость на её лице вдруг сменилась отчаянием, и она разрыдалась. — Это она загубила мою жизнь…

Виталий скривился. Его начинало мутить от усталости, унижения и бессильной злобы.

— Кучер! — заорал он. — Скорее домой, чтоб тебя!

Откинулся на спинку кресла и закрыл глаза, чувствуя, как начинается дикая мигрень.

Боже… и эту истеричку теперь придётся представлять родственникам…

Ненавижу. Ненавижу!

Но самым горьким было осознание, что Алексей все-таки жестоко обставил его…

* * *

Солнечный свет струился сквозь листву, золотыми пятнами ложась на дорожки парка. Мы с Алексеем неторопливо гуляли, держась за руки, и как будто весь мир сузился до этих аллей, до шелеста листвы и мягкого шума наших шагов.

Нам кланялись — кто с уважением, кто с лёгкой завистью, а кто-то с искренней улыбкой. Алексей кивал в ответ с привычной аристократической сдержанностью, но пальцы его крепко сжимали мои. И каждый раз, когда он представлял меня:

— Позвольте представить — моя дорогая супруга…

…я буквально расцветала. Глупо, конечно, но я не могла не улыбаться. Улыбка расплывалась сама собой, потому что я была счастлива до дрожи в пальцах.

Мы миновали мраморную беседку, спустились по каменным ступеням к реке. Под старой ивой, чьи тонкие ветви свисали, как зеленые шелковые ленты, лежало поваленное дерево. Мы присели на него, прижавшись плечом к плечу.