Наконец, остановился вплотную, а Ирина вздрогнула, увидев его силуэт. Пальцы неуклюже ударили по клавишам, и музыка замерла.

— Алексей?.. — ошеломлённо прошептала она. — Что ты здесь делаешь?

А он склонился на одно колено и благоговейно прошептал:

— Скажи, из какого ты мира, Ирочка?

Она вздрогнула и выпучила глаза.

— Откуда… откуда ты узнал?

* * *

Никиту я отослала. Нашла предлог. Попросила его сбегать в гостиницу, распорядиться приготовить мне ванную через час и лёгкий ужин. Мне просто отчаянно хотелось побыть одной.

Я не могла и не хотела петь свою песню в чужом присутствии. А потом отдалась ей всей душой. Слова лились от сердца. Я чувствовала себя летящей где-то в облаках и поющей на всю Вселенную. Забыла о времени, забыла о том, как меня зовут, проживая слова этой песни в своём сердце снова и снова.

И вдруг кто-то остановился рядом. Я почувствовала чужое присутствие кожей, открыла глаза и вскрикнула.

Сперва я подумала, что ко мне с неба кто-то сошёл — настолько ярким от сияния луны был мужской силуэт. Но потом, разглядев знакомые черты, ошеломлённо выдохнула:

— Алексей… Что ты здесь делаешь?

А он упал на одно колено и посмотрел таким взглядом, что меня пробрало до глубины души.

— Из какого ты мира, Ирочка? — прошептал он, глядя на меня с ошеломлением человека, постигшего невероятную тайну.

Он понял. Он догадался, что я не отсюда… Эта мысль пронзила меня, и я не удержала слов:

— Откуда ты узнал?

Он смотрел на меня, будто не ожидал ответа, будто ему и без моих слов всё было понятно. А я испугалась. Испугалась, что, узнав о моей иномирности, он отвернётся. Меня начала накрывать паника, хотя где-то в глубине пульсировала мысль: «Да какая тебе разница? Даже если отвернётся — ты ему никто, он тебе никто. Это не важно».

А Алексей вдруг схватил меня за руку и, не отводя глаз, прошептал:

— Я безумец, что говорю об этом. Я понимаю, что тысячу раз недостоин, и я уверен, что ты откажешься… Но я всё равно скажу. Не могла бы ты дать мне ещё один шанс?..

Глава 45. Сомнения…

Сердце затребовало согласиться, колотилось в груди испуганной птицей, принуждая меня сказать "да" без раздумий, без взвешиваний, без учёта какой-либо гордости или чего-то подобного. Но разум был насторожен. Я не наивная дурочка, чтобы просто так кидаться в омут, где могут быть ловушки.

Алексей казался искренним, безумно искренним, аж до костей пробирало от его проницательности. Он каким-то образом почувствовал во мне попаданку!

Но я обжигалась уже не раз, и люди не меняются — по крайней мере, настолько кардинально. А если сейчас на него просто нашло что-то эмоциональное?

Была у меня одна такая подруга. Когда у неё в жизни происходило что-то плохое, не ладилось, разваливалось — она тут же становилась мягкой, пушистой, просто шёлковой. Сама доброта. Но как только её жизнь начинала налаживаться, она задирала нос, становилась важной, отстранённой, всеми силами показывала, что я ей больше не нужна.

И, прожив с ней вот таких два или три всплеска в разные стороны, я поняла, что нам не по пути. Значит, когда у неё проблемы — я жилетка, в которую можно поплакаться, кошелёк, который можно немножечко разорить, уши, которые можно заполнить собственным нытьём. А когда у неё всё отлично — я мусор, на который противно даже посмотреть…

Она была дико слепа к самой себе, не видела, насколько переменчив её характер.

Так вот, имея подобный опыт в жизни, я предполагала, что с Алексеем происходит то же самое. Сейчас он действительно был искренен, и мне отчаянно хотелось эту искренность принять. Да, он мне нравился — несмотря ни на что. И я согласна, что любовь зла: полюбишь и парнокопытного. Но я не могла позволить себе быть глупой.

По крайней мере, он должен был мне доказать, что его слова сейчас — это не прихоть определённого настроения. Что это не мимолётные эмоции, которые растают на следующий день, и он уже посмотрит на меня с высокомерием человека, который ничего не помнит. Пусть докажет на деле, что я ему действительно нужна.

Нет, я не высказала этого вслух. Это было бы глупо.

Я просто аккуратно отняла свою руку из его хватки и осторожно произнесла:

— Мне очень приятно, Алексей, что вы проявляете ко мне столь большое внимание. Но я пока не намерена спешить. И на данный момент не собираюсь ни с кем вступать в отношения.

Молодой человек помрачнел — да так сильно, что глаза потухли. Впрочем, он быстро справился с собой, поднялся на ноги и слегка склонился в почтительном поклоне.

— Спасибо за искренность, — произнёс он упавшим голосом. — Я вас очень хорошо понимаю. Простите, что помешал.

Он развернулся, собираясь уйти, но мне стало немножко совестно.

— Погодите, давайте прогуляемся.

Похоже, моё предложение сбило его с толку. Он воспринял мой отказ как конец всему.

— Мы же вроде бы решили быть друзьями, — объяснила я осторожно.

И черты Алексея смягчились. Он обречённо кивнул, но при этом немного уголками губ улыбнулся.

— Да, друзьями.

И хотя эта улыбка была где-то горькой, но он сразу же смирился, и свет снова пролился из его глаз.

Какое интересное явление — его можно читать как открытую книгу. Столько эмоций: от разочарования до смирения… Они делают его очень привлекательным.

Я одёрнула себя. Не о том думаю. Нельзя вестись на смазливое лицо. Нужно думать трезво. В этом я совсем не похожа на Серафиму. Та готова бросаться в омут своих чувств, не думая о последствиях. Или почти не думая. Но у каждого своя судьба, да и характеры у нас разные.

Я прикрыла фортепиано покрывалом, и мы вышли на широкую аллею. Лунный свет заливал княжеский сад серебристым сиянием.

Думаю, в любое другое время это прекрасное место было бы закрыто для посетителей в такой час. Но сейчас князь щедрой рукой разрешил пользоваться своим садом когда угодно — лишь бы мы числились участниками будущего торжества.

И тут меня осенило. Стоп, если Алексей здесь, значит, он тоже участник? Я даже остановилась и удивлённо посмотрела ему в лицо.

— Вы будете участвовать в конкурсе? — уточнила осторожно.

Он кивнул и почему-то стыдливо опустил глаза.

— Да, я решил попробовать свои силы.

Я была так ошеломлена, что бестактно спросила:

— Для чего вам это?

Алексей усмехнулся.

— Сам не знаю, просто захотелось, и всё.

В отличие от Виталия, он не сообщил, что делает это ради меня. Это подкупало. С Алексеем на самом деле стало очень просто. Когда из его глаз исчезли гнев и презрение, он оказался довольно-таки простым парнем: непритязательным, невысокомерным.

Ах, если бы это было не по настроению, ах, если бы он был таким всегда — я была бы счастлива дать ему хоть тысячу шансов. Но я всё ещё не могла ему доверять.

Мы неторопливо шагали по ровным дорожкам. Алексей расспрашивал, как давно я пою, откуда такие прекрасные вокальные данные. Я выдумывала на ходу — ведь истинных причин таланта бывшей хозяйки этого тела я не знала. Рассказала ему о брате и о том, что хочу участвовать ради его здоровья.

Алексей остановился и посмотрел на меня несколько обиженно.

— Но почему вы не пришли ко мне? Я мог бы помочь.

Я отмахнулась.

— Не стоит. Я думаю, мы справимся сами.

Не хотелось становиться ему должной.

Это очень расстроило молодого человека, но он не подал виду. Разве что немножечко помрачнел. Я старалась в дальнейшем избегать этой темы и расспрашивала его о том, каким талантом он собирается поразить его светлость, князя Яромира.

Алексей пожал плечами.

— Я не особо силён в чём-либо. Люблю разве что науку.

А это неожиданно.

— Правда? — удивилась я. — Какую же?

Я ожидала, что он скажет что-то банальное, но Алексей неожиданно произнёс:

— Люблю химию. С детства был очень ею увлечён.

У меня отпала челюсть. Правда. Вот так вот проживёшь с человеком в одном доме длительное время, а знать его не знаешь. Я действительно не знала Алексея как человека. Только сейчас он начал открываться мне с совершенно другой стороны. Это было неожиданно и будоражило.