Она умела наслаждаться жизнью — в отличие от тех, кто жил в клетке запретов.

Я плелась чуть позади. Марусю и другую служанку мы оставили в покоях, чтобы они подготовили одежду к празднеству. Сзади, не отставая, шагал Никита.

Наконец, я остановилась и подозвала его:

— Да, госпожа? — подбежал он с легким поклоном.

— Давай обсудим кое-что, — сказала я задумчиво.

— Конечно, — поспешно кивнул он.

Я начала рассказывать о том, что нужно подготовить к празднику. Прежде всего — найти рояль и договориться об аренде. А ещё — придумать способ транспортировки: платформу на колёсиках или что-то похожее. Надеяться мне было не на кого, и я решила, что Никита справится.

Он радостно кивал, внимал каждому слову и уверял, что всё сделает.

Я так увлеклась с объяснениями, что, остановившись, вдруг поняла — Серафима с Николаем где-то скрылись за поворотом, а мы остались вдвоём в тени деревьев. Солнечный свет едва пробивался сквозь густые кроны, под которыми стояли деревянные лавочки.

— Давай присядем. Я немного устала, — сказала я, опускаясь на скамью.

Никита смущённо сел на краешек и застыл.

Я посмотрела на него рассеянным взглядом — и вдруг замерла. В его глазах плескалось что-то яркое, безумное. Он смотрел на меня жадно, с восхищением, восторгом, благоговением.

Моё сердце дрогнуло.

Что происходит? Неужели я ему действительно нравлюсь?

Никита стремительно покраснел — щеки залило огнём. Он пытался что-то сказать, но заикался и всё больше смущался:

— Я… госпожа… должен… Это…

Наконец, отчаявшись, он опустил голову. Потом резко вскочил, застыл в неловком полупоклоне.

Я рассмеялась, чтобы разрядить обстановку:

— Никита, что с тобой? Говори уже, чего хотел. Всё в порядке.

— Простите, я… я… Всё, неважно.

Но я не собиралась его отпускать так просто:

— Говори, что тебя тревожит.

— Я не могу, — выдавил он из себя с трудом.

— Тогда я приказываю, — строго сказала я. — Говори. Сейчас же.

Он выпрямился так резко, будто сработал рефлекс. Не поднимая глаз, тихо сказал:

— Вы… очень красивая, госпожа…

Произнёс это — и замер, затаив дыхание.

Я молчала несколько мгновений, переваривая сказанное. Потом улыбнулась:

— Спасибо за комплимент. А теперь — пойдём. Нам пора возвращаться.

— Да-да! Конечно! — Никита поспешил вперёд и приподнял ветку дерева, чтобы я могла пройти.

Он был явно потрясён. А я улыбалась — сама в себе.

Да, я ему нравлюсь. Это очевидно. Не думаю, что дело в моём положении или богатстве. Скорее — в чувствах. Искренних.

А я? Как я отношусь к нему?

Не знаю. Он — хороший парень. Может, простоват. Я как-то не заглядывала в своё сердце…

В этот момент мы свернули влево, на аллею — и я замерла.

Под деревом стояла сладкая парочка: Серафима и Николай. Он робко обнимал её, неуклюже целуя. Она обвила его плечи и буквально млела от счастья.

У меня отпала челюсть.

Что же они вытворяют? Милуются прямо посреди парка — слуга и госпожа! А если кто увидит?

Хотя… какая разница?

* Вариант исполнения песни вы можете прослушать у меня на странице в ВК. Автор — Анна Кривенко, исполняет нейросеть…

___________________

Подарок — промо на роман «Проклятье Эвери»: XUcpMGrD

Глава 34. Какую невесту потерял!

Я была искренне благодарна, что в гостинице, где мы остановились, кровати оказались достаточно большого размера. Почему? Потому что ближе к ночи Серафима вихрем ворвалась в мою комнату и заявила, что сегодня будет спать со мной. Я слегка растерялась.

Мы обе не маленькие девочки — и в прямом, и в переносном смысле. Я не худышка, да и Серафима не тростиночка. Как вдвоём уместиться? Но уместились. Поэтому я и обрадовалась размерам ложа — не хотелось бы всю ночь спать, зажатой на краешке кровати.

Серафима лежала под одеялом и смотрела в потолок. На губах у неё играла довольная улыбка. Я растянулась рядом и наконец нарушила молчание:

— Ну, рассказывай, как всё это получилось, а?

— Ты о чём? — Серафима вынырнула из своих мечтаний.

— О чём, о чём… — проворчала я. — О том, что вы вытворяли в парке. Это же надо додуматься — целоваться с конюхом в таком открытом месте!

Серафима фыркнула:

— А чего мне бояться? Я решила, что стыдиться нечего. Никто мне не указ.

— Правда? — уточнила я осторожно. — А ты не думала о том, что твой дядюшка Яромир может наказать именно Николая? Тебя он не тронет — решит, что слуга соблазнил госпожу. Ты не предполагала такой исход?

Серафима резко села и уставилась на меня в ужасе.

— Но это неправда! Я первая его поцеловала! Это не он начал!

Я тоже приподнялась и посмотрела ей в глаза.

— Послушай, мир устроен так, что тебя, скорее всего, даже не станут слушать. Накажут его — и ты будешь потом лить крокодиловы слёзы. По собственной глупости.

Серафима побледнела, губы у неё задрожали.

— Только не надо рыдать, — поспешила сказать я, укладывая её обратно на подушку. — Если ты действительно хочешь с ним быть, то делай это осторожно, втайне. Думай не только о себе, но и о его безопасности.

— Но я так не хочу, — надулась Серафима, глотая слёзы. — Я не хочу, чтобы всё происходило тайком, словно мы какие-то преступники.

— Для этого общества — преступники, — спокойно ответила я. — У тебя два пути: либо видеться тайно, либо отказаться от своей мечты.

Я знала, что говорю жёстко, но по-другому было нельзя. Изучив местные порядки, я понимала: у Серафимы и Николая нет другого варианта.

— Тогда я поговорю с дядей! — решительно воскликнула она и снова села. Её внушительная грудь тяжело вздымалась от волнения.

— И что это даст? — спросила я, уставившись в потолок. — Для него, скорее всего, важнее репутация. Ты — его близкая родственница. Он вряд ли одобрит такие отношения. Повторяю: у тебя остаётся только один способ быть с ним — втайне. Всё остальное слишком рискованно.

Серафима отвернулась на другой бок, а я тяжело вздохнула. Не хотелось рушить её мечту, но правда оставалась правдой.

Наверное, именно поэтому я и сама не отреагировала на комплимент Никиты. Зачем давать ему ложную надежду? Ничего серьёзного у нас не получится, хотя он и правда хорош. И даже не внешность зацепила меня, хоть она и потрясающая, а его искренность, простота и удивительная чистота — как у стекла.

Но, увы, я не могу подвергнуть его опасности. Да и себе не хочу создавать лишних проблем.

Мы уснули в полной тишине.

Наутро Серафима выглядела усталой и явно расстроенной. Я, как могла, старалась её подбодрить, но настроение девушки не улучшалось. Более того, она велела служке принести пирожных и целый литр чая. А вот это меня сильно огорчило.

— Серафима! — я заставила её посмотреть мне в глаза. — Что ты творишь? У тебя отличные результаты. Ты сбросила несколько килограммов, уверенно идёшь вперёд. Если сейчас наешься — всё может вернуться!

— Но я не могу иначе, — всхлипнула она, и из глаз покатились крупные слёзы. — Мне нравится Николай! Ради кого мне ещё худеть? Я хотела понравиться ему. Ты сама говорила, что он — мой стимул!

— Прости, — я смутилась. — Не думала, что ты воспримешь мои слова так буквально. Просто хотелось подтолкнуть тебя в нужном направлении.

— Но я правда мечтала стать лучше ради него! Он такой интересный, простой, бесхитростный. И я ему действительно нравлюсь. От него я не дождусь унижения. Это радует меня больше всего. Почему я должна отказываться от своего счастья?

Я нахмурилась. Ситуация была тупиковой, и я не знала, что сказать. И вдруг меня осенило.

— Послушай, а ведь… почему мы раньше до этого не додумались? Ты ведь тоже можешь выступить на празднике и попросить у дяди исполнения желания. Попроси титул для Николая — и он сможет жениться на тебе!

Серафима замерла, широко раскрыв рот.

— Точно!