— Это, — сказала она, — на удивление… не ужасно.

— Приятно слышать, — хмыкнула я. — Старайся жевать медленно, чтобы прочувствовать вкус. Это помогает насытиться быстрее.

— Насытиться от рыбы? — фыркнула она, но послушалась. И, о чудо, через двадцать минут тарелка была пустой, а Серафима — не выглядела такой уж страдалицей.

Теперь каждый день мы вносили по чуть-чуть новых правил. Где-то заменяли белую булку на ржаной хлеб, где-то уменьшали порцию, где-то убирали лишний соус. Маленькими шагами. Шажками. Микро-революцией.

Я наблюдала за ней и чувствовала странную смесь гордости и умиления. Она боролась. Пусть иногда и проигрывала, но боролась. Я видела, как в ней просыпается воля, как укрепляется самоуважение.

И да, я старалась и сама не отставать. Мне казалось, что, пока я веду её, становлюсь в тысячи раз сильнее, чем раньше. Мне ведь тоже было непросто со старыми привычками Ирины.

Вечером, когда Серафима с облегчением отодвинула пустую тарелку и не попросила ничего сладенького на десерт, я сказала:

— Ну что ж, дорогая, мы приближаемся к очередной ступеньке великого пути.

Она засмеялась:

— С такой наставницей я уже себя чувствую почти героиней.

— Почти? — прищурилась я. — Ты уже героиня! Завтра у нас будет новый шаг.

— Уже боюсь спрашивать.

— Не бойся. Это будет касаться перекусов. Всего лишь… С этого момента мы начинаем думать, прежде чем отправить в рот очередной марципан.

— Ох, — вздохнула она. — Ладно. Ради Николая — всё.

Я только улыбнулась.

А внутри меня всё пело. Мы справляемся. Пусть медленно. Но верно.

* * *

На следующий день я немного проспала, поэтому, когда спустилась вниз, было уже время завтрака. Но Серафимы в привычном месте не оказалось. Я расспросила у служанок, и те захихикали. Одна из них отвела меня в сторону и прошептала:

— Госпожа встала с рассветом, чтобы приготовить яблочный пирог. Он вышел не очень красивым, поэтому кухарка его переделала.

— Правда? — удивилась я. — Зачем?

— Госпожа отнесла его… своему конюху Николаю. У того сегодня день рождения! — захихикала служанка снова.

Я замерла.

Неужели подруга решилась на столь серьезный шаг? Я не смогла устоять на месте и отправилась в конюшню…

Глава 30. Снова Никита…

Скажу честно, свою подругу и её любимого я не нашла по одной простой причине: путь мне преградил Арнольд Шварценеггер в молодости. Да-да, тот самый Никита, который личный конюх Ирины. Я о нём совсем забыла. Кажется, когда я проживала в доме у Алексея, этот парень вернулся в дом моих родителей. Марыся мне об этом говорила, и вот сейчас он передо мной — сжимает в ручищах шапку и мнётся на месте. Щёки пылают, розовые, как у ребёнка.

— Привет! — улыбнулась я, расплываясь в улыбке. Да чего же хорош! Мускулы под рубашкой напряжены, одежда сейчас буквально треснет! — Почему ты здесь?

Он поднял на меня свои умопомрачительно синие глаза.

— Госпожа! — пробормотал парень и вдруг бухнулся на колени.

Я аж вздрогнула от неожиданности.

— Ты что? Вставай немедленно! — воскликнула возмущённо.

Конюх стремительно поднялся, но плечи ссутулил, посмотрел в землю и замер.

— Я пришёл, чтобы остаться с вами.

Снова робкий взгляд на меня. Я удивилась.

— Но зачем? У меня сейчас даже коня своего нету. Кажется, карету, на которой меня привезли к жениху, отец забрал обратно. Или я неправильно понимаю?

— Всё верно, барышня, но я беспокоюсь о вас.

— Правда? — удивилась я, подходя ближе и заглядывая молодцу в лицо. — Почему?

Он поджал губы.

— Дык… вы ж тут одна, ни служанки у вас, ни охранника какого. Хоть дом барышни Серафимы очень надёжен, но без личного слуги никак нельзя. Вот я и напросился у батюшки вашего. Сказал, правда, что вы дюже карету себе хотите собственную. Вот я её и привёз. На заднем дворе теперь стоит.

Я была так ошеломлена, что несколько мгновений не могла сказать ни слова. Что это с ним? Неужто действительно переживает и заботится? Но почему? Ах да, Марыся как-то упоминала, что мы вместе выросли. Я прищурилась.

— Так что же здесь со мной может случиться?

Он вновь опустил глаза и теребить шапку стал ещё более нервно.

— Я слышал, что жениха-то вы своего бросили, — пробубнил он. — А без жениха вы — добыча для коршунов.

Я рассмеялась, запрокинув голову.

— Какие коршуны, Никитка? Да выдать меня замуж — та ещё проблема.

Вдруг он вскинул взгляд, теперь совсем другой, горящий возмущением.

— Что вы такое говорите, барышня? Вы — девица-краса, длинная коса. Сколько охочих будет обмануть вас, обидеть — уж я-то знаю!

Я опешила окончательно, почувствовала даже лёгкое смущение и глубокое удовольствие от его слов. Что же это получается, он меня красавицей считает?

Но парень тут же смутился и вновь потупился.

— Простите, пожалуйста, много говорю сегодня, но я буду исправно вас защищать. К тому же, может, вы не знаете, но к батюшке вашему один хлыщ наведывался. Виталием зовут, фамилии я не запомнил. Так вот, кажется мне, что свататься собирается поперёд жениха вашего, которого вы бросили.

У меня брови поползли вверх от изумления.

Что? Виталий свататься собрался? Если речь о том Виталии, которого я знаю, то это нонсенс. Он же просто глупый притворщик. Или нет? На что он польстился? На богатство? Но, насколько я знаю, не так уж богаты родители Ирины. Довольно зажиточны, но это тебе не Серафима, княжеская племяшка.

В общем, одна новость за другой были ошеломительными. Однако, зная местные порядки, сообщение о сватовстве Виталия мне не понравилось. Что там за батюшка такой, ещё неизвестно. Вдруг согласится без моего-то ведома. А я за того аристократишку замуж точно не хочу. От Алешеньки еще не отошла… Что же делать?

— Кстати, Никита, — я начала оглядываться. — А как ты так легко зашёл в чужой двор, еще и карету завёз?

Парень ухмыльнулся.

— Да здесь брат мой работает. Николаем зовут. Он-то меня и запустил.

У меня рот приоткрылся от изумления.

Ах, вот в чём дело! Вот почему они с Никитой так похожи. Вот это да…

— Ладно, если уж так сильно хочется — оставайся. Возможно, мне как раз нужно будет съездить домой к родителям, потолковать об одном деле.

Никита просиял, тут же начал кланяться и обещать, что он ни за что меня не подведёт. Я же отпустила его и задумалась.

Кажется, мне нужно поговорить с Серафимой…

* * *

Подруга ужасно не хотела меня отпускать. Но я объяснила ей ситуацию, и она тоже возмутилась.

— Что это такое? Батюшка продает тебя то одному, то другому… Да, езжай, дорогая, и скажи, что ты ни за каких идиотов замуж не собираешься.

Я рассмеялась, поцеловала её в щёку и собралась уходить. Но потом обернулась и лукаво посмотрела ей в глаза:

— Как прошло поздравление Коленьки?

Серафима вспыхнула и потупила взгляд.

— Откуда ты знаешь?

— Да твои служанки только об этом и говорят, — рассмеялась я. — Ему понравился твой пирог?

Она заулыбалась, начала смущённо теребить платье.

— Да, понравился, очень понравился. Он съел одну половину, я — вторую.

Я чуть не поперхнулась воздухом, представив эту дикую картину. Да уж, привычки у Серафимы, конечно, диковатые. При мужчине, который ей нравится, она умудрилась умять половину пирога. Надо будет ей как-то объяснить, что перед любимыми нужно в этих вопросах быть поскромнее. Впрочем, скоро она всё поймёт. Со временем.

Я попрощалась и вышла во двор. Никита уже ждал меня на облучке кареты. Выглядел хмурым, даже грозным, готовым защитить меня от всех бурь. И я невольно задумалась о той разнице, которая существует между аристократами и такими вот простыми парнями. Те — шикарные, богатые, образованные, но насколько же они мелочные, эгоистичные и самовлюблённые…

А тут — какой-то конюх. Но не обделённый красотой, такой верный, отзывчивый, решительно желающий защищать меня. Казалось бы, выбор далеко не в пользу Алексея. Но, к сожалению, в этом мире существуют кастовые различия. И вряд ли родители Ирины разрешили бы ей брак с простым конюхом.