И пока он не сбросил бомбы, ему не оставалось ничего другого, как глазеть в прицел, где тонкое перекрестие визирных нитей лежало на цели, как притянутое магнитом, в точности там, куда он навел, - над двором закамуфлированных складских помещений, как раз у цоколя первого здания.
He was trembling steadily as the plane crept ahead.
Самолет полз тягостно медленно. Йоссариан не мог унять дрожь во всем теле.
He could hear the hollow boom-boom-boom-boom of the flak pounding all around him in overlapping measures of four, the sharp, piercing crack! of a single shell exploding suddenly very close by.
До него то и дело доносилось: "бум-бум-бум-бум!" - слитные четырехтактные взрывы грохотали вокруг. И вдруг почти рядом с резким пронзительным "трах" разорвался одиночный снаряд.
His head was bursting with a thousand dissonant impulses as he prayed for the bombs to drop.
Тысячи молоточков застучали в голове Йоссариана. "Господи, помоги мне скорее отбомбиться", - взмолился он.
He wanted to sob.
Ему хотелось рыдать.
The engines droned on monotonously like a fat, lazy fly.
Моторы гудели монотонно, как жирные ленивые мухи.
At last the indices on the bombsight crossed, tripping away the eight 500-pounders one after the other.
Наконец индексы в прицеле пересеклись и восемь пятисотфунтовых бомб одна за другой пошли вниз.
The plane lurched upward buoyantly with the lightened load.
Самолет, став легче, бодро взмыл вверх.
Yossarian bent away from the bombsight crookedly to watch the indicator on his left.
Йоссариан оторвался от прицела и, изогнувшись, посмотрел на индикатор слева.
When the pointer touched zero, he closed the bomb bay doors and, over the intercom, at the very top of his voice, shrieked:
Когда стрелка коснулась нуля, он закрыл дверцы бомбового люка и срывающимся голосом крикнул в переговорное устройство:
'Turn right hard!' McWatt responded instantly.
- Круто вправо! Макуотт молниеносно выполнил приказание.
With a grinding howl of engines, he flipped the plane over on one wing and wrung it around remorselessly in a screaming turn away from the twin spires of flak Yossarian had spied stabbing toward them.
Надсадно взвыли моторы. Макуотт безжалостно положил воющую машину на крыло и отвернул ее в сторону. Не сделай он этого - два снаряда вонзились бы им прямо в фюзеляж.
Then Yossarian had McWatt climb and keep climbing higher and higher until they tore free finally into a calm, diamond-blue sky that was sunny and pure everywhere and laced in the distance with long white veils of tenuous fluff.
Потом Йоссариан приказал Макуотту набирать высоту, и они полезли все выше и выше, покуда не прорвались наконец в безмятежный, бриллиантово-голубой небесный оазис, солнечный и чистый, окаймленный на горизонте тонкими и редкими, как пух, облачками.
The wind strummed soothingly against the cylindrical panes of his windows, and he relaxed exultantly only until they picked up speed again and then turned McWatt left and plunged him right back down, noticing with a transitory spasm of elation the mushrooming clusters of flak leaping open high above him and back over his shoulder to the right, exactly where he could have been if he had not turned left and dived.
Ветер успокаивающе тренькал, ударяясь о выпуклое остекление кабины. Йоссариан с наслаждением расслабился, но это продолжалось недолго, потому что они увеличили скорость, и он приказал Макуотту взять влево, а потом заставил его резко идти вниз, - и от радости у него перехватило дыхание, потому что грибообразные кучи зенитных разрывов поднимались прямо у них над головой и сзади справа, как раз на том месте, где машина должна была оказаться, если бы они не взяли влево и не вошли в пике.
He leveled McWatt out with another harsh cry and whipped him upward and around again into a ragged blue patch of unpolluted air just as the bombs he had dropped began to strike.
Еще одним грубым окриком Йоссариан велел Макуотту выровнять машину, и потом они опять взмыли, и к тому моменту, когда внизу начали рваться бомбы, машина, сделав круг, вернулась на стерильно-голубую небесную прогалину.
The first one fell in the yard, exactly where he had aimed, and then the rest of the bombs from his own plane and from the other planes in his flight burst open on the ground in a charge of rapid orange flashes across the tops of the buildings, which collapsed instantly in a vast, churning wave of pink and gray and coal-black smoke that went rolling out turbulently in all directions and quaked convulsively in its bowels as though from great blasts of red and white and golden sheet lightning.
Первая бомба упала во дворе, точно там, куда целил Йоссариан. А потом одна за другой начали рваться их бомбы и бомбы, сброшенные с самолетов его звена. Оранжевые вспышки побежали по крышам, и в тот же миг здания рухнули, и пенистые клубы розового, серого и угольно-черного дыма буйно повалили во всех направлениях, и в недрах дыма что-то тряслось и содрогалось под ударами красных, белых и золотых молний.
'Well, will you look at that,' Aarfy marveled sonorously right beside Yossarian, his plump, orbicular face sparkling with a look of bright enchantment.
- Ты только посмотри! - громко восторгался Аарфи, стоя рядом с Йоссарианом. На его толстом, круглом лице сияло восхищение.
'There must have been an ammunition dump down there.'
- Там, должно быть, склады боеприпасов.
Yossarian had forgotten about Aarfy.
Йоссариан совсем забыл об Аарфи.
' Get out!' he shouted at him.
- Убирайся! - закричал он ему.
' Get out of the nose!'
- Убирайся из носа!
Aarfy smiled politely and pointed down toward the target in a generous invitation for Yossarian to look.
Аарфи вежливо улыбнулся и показал на цель, великодушно приглашая Йоссариана полюбоваться.
Yossarian began slapping at him insistently and signaled wildly toward the entrance of the crawlway.
Свирепым жестом Йоссариан указал ему на вход в лаз и начал подталкивать туда Аарфи.
'Get back in the ship!' he cried frantically.
- Иди в машину! - неистово заорал он.
' Get back in the ship!'
- Иди в машину!
Aarfy shrugged amiably.
Аарфи добродушно пожал плечами.
' I can't hear you,' he explained.
- Я тебя не слышу! - объяснил он.
Yossarian seized him by the straps of his parachute harness and pushed him backward toward the crawlway just as the plane was hit with a jarring concussion that rattled his bones and made his heart stop.
Йоссариан ухватил его за лямки парашюта и толкнул к лазу. В этот момент самолет тряхануло так, что у Йоссариана загремели кости и остановилось сердце.
He knew at once they were all dead.
Он понял - это конец.
'Climb!' he screamed into the intercom at McWatt when he saw he was still alive.
