А если тебе суждено быть убитым над Болоньей, значит, будешь убит. Так что давай лети себе и погибай, как полагается мужчине.

I hate to say this, Yossarian, but you're turning into a chronic complainer.'

Мне больно это говорить тебе, Йоссариан, но ты превращаешься в хронического нытика.

Clevinger agreed with ex-P.F.C. Wintergreen that it was Yossarian's job to get killed over Bologna and was livid with condemnation when Yossarian confessed that it was he who had moved the bomb line and caused the mission to be canceled.

Клевинджер согласился с экс-рядовым первого класса Уинтер грином, что долг Йоссариана -погибнуть при налете на Болонью, и побагровел от возмущения, когда Йоссариан признался, что это он передвинул на карте линию фронта и, стало быть, вылет отменили из-за него.

'Why the hell not?' Yossarian snarled, arguing all the more vehemently because he suspected he was wrong. 'Am I supposed to get my ass shot off just because the colonel wants to be a general?'

- А почему, черт возьми, я не должен был этого делать? - огрызнулся Йоссариан. Чувствуя свою неправоту, он принялся ожесточенно спорить с Клевинджером.

'What about the men on the mainland?' Clevinger demanded with just as much emotion. 'Are they supposed to get their asses shot off just because you don't want to go?

- Ну а что же делать пехотинцам на материке? -спросил Клевинджер с такой же горячностью, как Йоссариан, - Выходит, они обязаны подставлять себя под огонь только потому, что ты не желаешь летать?

Those men are entitled to air support!'

Эти люди имеют полное право на поддержку с воздуха!

'But not necessarily by me.

- Но не обязательно на мою поддержку.

Look, they don't care who knocks out those ammunition dumps. The only reason we're going is because that bastard Cathcart volunteered us.'

Им все равно, кто расколошматит склады боеприпасов.

'Oh, I know all that,' Clevinger assured him, his gaunt face pale and his agitated brown eyes swimming in sincerity. 'But the fact remains that those ammunition dumps are still standing. You know very well that I don't approve of Colonel Cathcart any more than you do.' Clevinger paused for emphasis, his mouth quivering, and then beat his fist down softly against his sleeping-bag. 'But it's not for us to determine what targets must be destroyed or who's to destroy them or-' 'Or who gets killed doing it? And why?' 'Yes, even that. We have no right to question-' 'You're insane!' '-no right to question-' 'Do you really mean that it's not my business how or why I get killed and that it is Colonel Cathcart's? Do you really mean that?' 'Yes, I do,' Clevinger insisted, seeming unsure. 'There are men entrusted with winning the war who are in a much better position than we are to decide what targets have to be bombed.' 'We are talking about two different things,' Yossarian answered with exaggerated weariness. 'You are talking about the relationship of the Air Corps to the infantry, and I am talking about the relationship of me to Colonel Cathcart. You are talking about winning the war, and I am talking about winning the war and keeping alive.' 'Exactly,' Clevinger snapped smugly. 'And which do you think is more important?' 'To whom?' Yossarian shot back. 'Open your eyes, Clevinger. It doesn't make a damned bit of difference who wins the war to someone who's dead.' Clevinger sat for a moment as though he'd been slapped.

Секунду Клевинджер сидел с таким видом, будто ему дали пощечину.

'Congratulations!' he exclaimed bitterly, the thinnest milk-white line enclosing his lips tightly in a bloodless, squeezing ring.

- Поздравляю! - воскликнул он с горечью и с такой силой поджал губы, что они молочно побелели.

'I can't think of another attitude that could be depended upon to give greater comfort to the enemy.'

- Трудно придумать философию более приятную для противника, чем твоя.

'The enemy,' retorted Yossarian with weighted precision, 'is anybody who's going to get you killed, no matter which side he's on, and that includes Colonel Cathcart.

- Противник, - возразил Йоссариан, тщательно взвешивая каждое слово, - это всякий, кто желает тебе смерти, независимо от того, на чьей он стороне воюет. Стало быть, понятие "противник" включает в себя и полковника Кэткарта.

And don't you forget that, because the longer you remember it, the longer you might live.'

И не забывай об этом: чем дольше будешь помнить, тем дольше проживешь.

But Clevinger did forget it, and now he was dead.

Но Клевинджер забыл об этом и теперь был мертв.

At the time, Clevinger was so upset by the incident that Yossarian did not dare tell him he had also been responsible for the epidemic of diarrhea that had caused the other unnecessary postponement.

А в ту минуту Клевинджер был огорчен спором с Йоссарианом, и Йоссариан не осмелился признаться ему в том, что, помимо всего прочего, он, Йоссариан, повинен в повальном поносе, который повлек за собой еще одну, отнюдь не вызванную военными соображениями отсрочку налета на Болонью.

Milo was even more upset by the possibility that someone had poisoned his squadron again, and he came bustling fretfully to Yossarian for assistance.

Милоу, чрезвычайно удрученный тем, что кто-то еще раз отравил всю эскадрилью, примчался к Йоссариану просить помощи.

'Please find out from Corporal Snark if he put laundry soap in the sweet potatoes again,' he requested furtively.

- Пожалуйста, узнай у капрала Снарка, не подбросил ли он хозяйственное мыло в картофельное пюре? - попросил он шепотом.

'Corporal Snark trusts you and will tell you the truth if you give him your word you won't tell anyone else.

- Капрал Снарк тебе верит и скажет правду, если ты пообещаешь не проболтаться.

As soon as he tells you, come and tell me.'

Как только что-нибудь у него выведаешь, тут же расскажи мне.

'Of course I put laundry soap in the sweet potatoes,' Corporal Snark admitted to Yossarian.

- Ну конечно, я подбросил в картофельное пюре хозяйственное мыло, - признался капрал Снарк Йоссариану.

' That's what you asked me to do, isn't it?

- Ты ведь сам меня просил.

Laundry soap is the best way.'

Для такого дела лучше хозяйственного мыла ничего не придумаешь.

'He swears to God he didn't have a thing to do with it,' Yossarian reported back to Milo.

- Он клянется богом, что ничего не знает, -вернувшись к Милоу, доложил Йоссариан.

Milo pouted dubiously. ' Dunbar says there is no God.'

Милоу скептически скривил губы: - Данбэр говорит, что бога нет.

There was no hope left.

Надежды не оставалось.

By the middle of the second week, everyone in the squadron began to look like Hungry Joe, who was not scheduled to fly and screamed horribly in his sleep.

Через неделю каждый в эскадрилье стал походить на Заморыша Джо. Заморыш Джо не должен был лететь на Болонью и жутко вопил во сне.

He was the only one who could sleep.

Джо был единственным в эскадрилье, кто в то время не страдал бессонницей.