Every man in the squadron was sick.
Весь состав эскадрильи маялся животами.
Missions were canceled.'
Боевые операции были отменены.
'Well!' Milo exclaimed, with thin-upped disapproval.
- Ну и ну! - поджал губы Милоу.
'He certainly found out how wrong he was, didn't he?'
- Надеюсь, он осознал, что поступил дурно?
' On the contrary,' Yossarian corrected.
- Наоборот.
'He found out how right he was.
Он убедился, что был прав.
We packed it away by the plateful and clamored for more.
Мы уплетали это пюре целыми тарелками и требовали добавки.
We all knew we were sick, but we had no idea we'd been poisoned.'
Мы все чувствовали, что заболели, но мы и понятия не имели, что отравлены.
Milo sniffed in consternation twice, like a shaggy brown hare.
Милоу фыркнул от возмущения.
'In that case, I certainly do want to get him over to the administrative side.
- В таком случае я обязательно переведу этого человека на административную работу.
I don't want anything like that happening while I'm in charge.
Я не желаю, чтобы подобные вещи происходили в то время, как я заведую офицерской столовой.
You see,' he confided earnestly, 'what I hope to do is give the men in this squadron the best meals in the whole world.
Видите ли, - признался он серьезно, - я намерен обеспечить личный состав этой эскадрильи самым лучшим питанием в мире.
That's really something to shoot at, isn't it?
Это действительно достойная цель, ведь верно?
If a mess officer aims at anything less, it seems to me, he has no right being mess officer.
Если начальник столовой ставит перед собой иную, более скромную цель, то, мне кажется, он не имеет права вообще занимать свою должность.
Don't you agree?'
Не правда ли?
Yossarian turned slowly to gaze at Milo with probing distrust.
Йоссариан медленно повернулся к Милоу и уставился на него недоверчивым, испытующим взглядом.
He saw a simple, sincere face that was incapable of subtlety or guile, an honest, frank face with disunited large eyes, rusty hair, black eyebrows and an unfortunate reddish-brown mustache.
Он увидел простое, дышащее искренностью лицо человека, не способного на хитрость и коварство, честное открытое лицо с большими глазами, косящими в разные стороны, рыжеватую шевелюру, черные брови и рыже-каштановые усы.
Milo had a long, thin nose with sniffing, damp nostrils heading sharply off to the right, always pointing away from where the rest of him was looking.
У Милоу был длинный тонкий нос с принюхивающимися влажными ноздрями, причем казалось, что нос его всегда повернут не в ту сторону, куда смотрит его хозяин.
It was the face of a man of hardened integrity who could no more consciously violate the moral principles on which his virtue rested than he could transform himself into a despicable toad.
Это было лицо человека с цельной душой, для которого сознательно изменить своим моральным принципам - гранитному фундаменту всех добродетелей - так же невозможно, как превратиться в гнусную жабу.
One of these moral principles was that it was never a sin to charge as much as the traffic would bear.
Один из этих моральных принципов заключался в том, что в торговой сделке не грешно запрашивать максимальную цену.
He was capable of mighty paroxysms of righteous indignation, and he was indignant as could be when he learned that a C.I.D. man was in the area looking for him.
Он был способен на бурные вспышки благородного негодования, и такая вспышка произошла, когда он узнал, что приходил контрразведчик и разыскивал его.
'He's not looking for you,' Yossarian said, trying to placate him. 'He's looking for someone up in the hospital who's been signing Washington Irving's name to the letters he's been censoring.'
- Он не вас разыскивал, - сказал Йоссариан, пытаясь успокоить Милоу, - он искал в госпитале какого-то человека, который, просматривая письма, подписывал их именем "Вашингтон Ирвинг".
'I never signed Washington Irving's name to any letters,' Milo declared.
- Я никогда не подписываю своих писем именем "Вашингтон Ирвинг", - торжественно объявил Милоу.
' Of course not.'
- Разумеется, не подписываете.
'But that's just a trick to get me to confess I've been making money in the black market.' Milo hauled violently at a disheveled hunk of his off-colored mustache.
- Это трюк! Они хотят заставить меня признаться, что я зарабатываю на черном рынке! - дико взвыл Милоу, топорща свои выцветшие усы.
' I don't like guys like that.
- Не люблю я этих типов.
Always snooping around people like us.
Вечно они суют свой нос в дела таких честных людей, как мы с вами.
Why doesn't the government get after ex-P.F.C. Wintergreen, if it wants to do some good?
Почему государство не займется экс-рядовым первого класса Уинтер грином, если оно действительно хочет навести порядок?
He's got no respect for rules and regulations and keeps cutting prices on me.'
Этот человек нарушает правила и уставы и постоянно сбивает мне цены.
Milo 's mustache was unfortunate because the separated halves never matched.
Усам Милоу не везло - никак не удавалось ровно подстричь обе их половинки.
They were like Milo 's disunited eyes, which never looked at the same thing at the same time.
Усы напоминали неспаренные глаза Милоу, которые не могли одновременно смотреть на один и тот же предмет.
Milo could see more things than most people, but he could see none of them too distinctly.
Милоу видел больше, чем видело большинство людей, но не слишком отчетливо.
In contrast to his reaction to news of the C.I.D. man, he learned with calm courage from Yossarian that Colonel Cathcart had raised the number of missions to fifty-five.
Если на известие о визите контрразведчика Милоу реагировал весьма бурно, то сообщение Йоссариана о том, что полковник Кэткарт увеличил норму боевых вылетов до пятидесяти пяти, он воспринял исключительно спокойно, и мужественно.
'We're at war,' he said.
- Что ж, мы на войне, - сказал он.
'And there's no use complaining about the number of missions we have to fly.
- И нечего жаловаться на количество боевых заданий.
If the colonel says we have to fly fifty-five missions, we have to fly them.'
Если полковник говорит, что мы обязаны налетать пятьдесят пять боевых заданий, значит, мы обязаны это сделать.
'Well, I don't have to fly them,' Yossarian vowed.
- Ну а я не обязан, - твердо заявил Йоссариан.
' I'll go see Major Major.'
