- Тебе говорят, топай отсюда! - взревел полковник, сердито тыча большим пальцем через плечо.
' Get the hell out of here.'
- Убирайся отсюда к чертовой матери!
The chaplain was shocked by his bellicose words and tone and, to his own amazement and mystification, deeply chagrined that they were turning him loose.
Капеллан был потрясен его наглым тоном, а главное, к своему глубочайшему изумлению, весьма огорчен тем, что его отпускают!
'Aren't you even going to punish me?' he inquired with querulous surprise.
- Разве вы не собираетесь наказывать меня? -проворчал он с удивлением.
' You're damned right we're going to punish you.
- Нет, черт побери, как раз собираемся.
But we're certainly not going to let you hang around while we decide how and when to do it.
Только не желаем, чтобы вы тут околачивались, пока мы будем решать, когда и как вас наказать.
So get going.
Итак, идите.
Hit the road.'
Прочь! Топай отсюда!
The chaplain rose tentatively and took a few steps away.
Капеллан, все еще не веря этим словам, поднялся и сделал несколько нерешительных шагов;
' I'm free to go?'
- Я свободен?
' For the time being.
- Пока что да.
But don't try to leave the island.
Но не вздумайте покинуть остров.
We've got your number, Chaplain.
Мы вас взяли на карандаш.
Just remember that we've got you under surveillance twenty-four hours a day.'
Не забывайте, что с сегодняшнего дня вы будете под круглосуточным наблюдением.
It was not conceivable that they would allow him to leave.
Непостижимо, почему они позволили ему уйти?
The chaplain walked toward the exit gingerly, expecting at any instant to be ordered back by a peremptory voice or halted in his tracks by a heavy blow on the shoulder or the head.
Капеллан сделал несколько неуверенных шагов к выходу, ожидая, что вот-вот властный голос прикажет ему вернуться или его пригвоздят к месту сильным ударом по плечу или голове.
They did nothing to stop him.
Но его не остановили.
He found his way through the stale, dark, dank corridors to the flight of stairs.
Сырым, темным, затхлым коридором он прошел к лестнице.
He was staggering and panting when he climbed out into the fresh air.
Выйдя на свежий воздух, он пошатывался и тяжело дышал.
As soon as he had escaped, a feeling of overwhelming moral outrage filled him.
Теперь, когда он вырвался из этих ужасных лап, его захлестнула бурная ярость.
He was furious, more furious at the atrocities of the day than he had ever felt before in his whole life.
Он рассвирепел. Рассвирепел, как никогда в жизни, - впервые он столкнулся с такой бесчеловечностью и жестокостью.
He swept through the spacious, echoing lobby of the building in a temper of scalding and vindictive resentment.
Капеллан быстро шел через обширный гулкий вестибюль, кипя от возмущения и жажды мести.
He was not going to stand for it any more, he told himself, he was simply not going to stand for it.
Он твердил себе, что больше не намерен терпеть, не намерен - и все-тут.
When he reached the entrance, he spied, with a feeling of good fortune, Colonel Korn trotting up the wide steps alone.
У входа он заметил подполковника Корна, рысцой взбегавшего по широким ступеням, и подумал, что это весьма кстати.
Bracing himself with a deep breath, the chaplain moved courageously forward to intercept him.
Он взял себя в руки, набрал полную грудь воздуха и отважно двинулся наперерез подполковнику.
'Colonel, I'm not going to stand for it any more,' he declared with vehement determination, and watched in dismay as Colonel Korn went trotting by up the steps without even noticing him.
- Подполковник, я этого терпеть больше не намерен! - заявил он с отчаянной решимостью и испуганно отметил, что подполковник продолжал рысцой взбегать по ступеням, не обращая на него внимания.
' Colonel Korn!'
- Подполковник Корн!
The tubby, loose figure of his superior officer stopped, turned and came trotting back down slowly.
Пузатая, мешковатая фигура остановилась, повернулась и медленно спустилась на несколько ступеней.
'What is it, Chaplain?'
- Что случилось, капеллан?
'Colonel Korn, I want to talk to you about the crash this morning.
- Подполковник Корн, мне бы хотелось поговорить с вами насчет сегодняшней катастрофы, - сказал он.
It was a terrible thing to happen, terrible!'
- Это было ужасно, поистине ужасно!
Colonel Korn was silent a moment, regarding the chaplain with a glint of cynical amusement.
Подполковник Корн помолчал секунду, глаза его поблескивали веселым цинизмом.
'Yes, Chaplain, it certainly was terrible,' he said finally.
- Да, капеллан, конечно, это ужасно, - сказал он наконец.
'I don't know how we're going to write this one up without making ourselves look bad.'
- И я не представляю себе, как вы сможете все это описать, не выставив нас при этом в дурном свете.
'That isn't what I meant,' the chaplain scolded firmly without any fear at all.
- Я имею в виду совсем не это, - осадил его капеллан. Он совсем не чувствовал страха.
'Some of those twelve men had already finished their seventy missions.'
- Из этих двенадцати несколько человек уже отлетали свои семьдесят боевых заданий.
Colonel Korn laughed.
Подполковник Корн рассмеялся.
'Would it be any less terrible if they had all been new men?' he inquired caustically.
- А если бы они все были новичками, разве катастрофа от этого была бы менее ужасной? -осведомился он ядовито.
Once again the chaplain was stumped.
И снова капеллан был сбит с толку.
Immoral logic seemed to be confounding him at every turn.
Безнравственная логика, казалось, подстерегала его на каждом шагу.
He was less sure of himself than before when he continued, and his voice wavered.
Он уже не чувствовал прежней уверенности в себе. Голос его дрогнул:
'Sir, it just isn't right to make the men in this group fly eighty missions when the men in other groups are being sent home with fifty and fifty-five.'
- Сэр! Заставлять людей из нашего полка делать по восемьдесят боевых вылетов, когда в других полках летчиков отсылают домой после пятидесяти или пятидесяти пяти, - это абсолютно несправедливо.
'We'll take the matter under consideration,' Colonel Korn said with bored disinterest, and started away.
