Chief White Halfoat was a handsome, swarthy Indian from Oklahoma with a heavy, hard-boned face and tousled black hair, a half-blooded Cree from Enid who, for occult reasons of his own, had made up his mind to die of pneumonia.

Вождь Белый Овес, красивый смуглый индеец из Оклахомы, с массивным скуластым лицом и черными взъерошенными волосами, по каким-то, одному ему известным, мистическим причинам решил умереть от воспаления легких.

He was a glowering, vengeful, disillusioned Indian who hated foreigners with names like Cathcart, Korn, Black and Havermeyer and wished they'd all go back to where their lousy ancestors had come from.

Это был вспыльчивый, мстительный, озлобленный индеец, который ненавидел иностранцев с такими фамилиями, как Кэткарт, Корн, Блэк и Хэвермейер, и желал одного - чтобы они убрались туда, откуда явились их паршивые предки.

'You wouldn't believe it, Yossarian,' he ruminated, raising his voice deliberately to bait Doc Daneeka, 'but this used to be a pretty good country to live in before they loused it up with their goddam piety.'

- Ты не поверишь, Йоссариан, - задумчиво сказал он, нарочно повышая голос, чтобы позлить Дейнику, - до чего же хорошо жилось в нашей Стране, пока они не испохабили ее своим чертовым благочестием?

Chief White Halfoat was out to revenge himself upon the white man.

Вождь Белый Овес желал отомстить белому человеку.

He could barely read or write and had been assigned to Captain Black as assistant intelligence officer.

Он едва умел читать и писать, но служил у капитана Блэка в качестве помощника офицера по разведке.

'How could I learn to read or write?'

- А где мне было выучиться читать и писать? -вопрошал Вождь Белый Овес, снова повышая голос, чтобы услышал Дейника.

Chief White Halfoat demanded with simulated belligerence, raising his voice again so that Doc Daneeka would hear.

- В каком бы месте мы ни ставили палатки, они тут же принимались бурить нефтяную скважину.

'Every place we pitched our tent, they sank an oil well.

И где ни бурят - находят нефть.

Every time they sank a well, they hit oil. And every time they hit oil, they made us pack up our tent and go someplace else.

И как только найдут нефть, заставляют нас свертывать палатки и перебираться на новое место.

We were human divining rods.

Мы были для них живыми магическими палочками.[5]

Our whole family had a natural affinity for petroleum deposits, and soon every oil company in the world had technicians chasing us around.

Наша семья отличалась каким-то врожденным влечением к нефтяным месторождениям, и скоро нас преследовали по пятам изыскатели, подосланные всеми нефтяными компаниями мира.

We were always on the move.

Мы кочевали без конца.

It was one hell of a way to bring a child up, I can tell you.

В этих условиях воспитать ребенка - дьявольски трудная задача, вы уж мне поверьте.

I don't think I ever spent more than a week in one place.'

Помнится, больше недели мы на одном месте не жили.

His earliest memory was of a geologist.

Да, его детские воспоминания были радужны, как лужа нефти.

'Every time another White Halfoat was born,' he continued, 'the stock market turned bullish.

- Всякий раз, когда рождался новый Белый Овес, -продолжал он, - биржевые акции шли на повышение.

Soon whole drilling crews were following us around with all their equipment just to get the jump on each other.

Вскоре целые бригады бурильщиков со всем оборудованием преследовали нас повсюду, наступая друг другу на пятки.

Companies began to merge just so they could cut down on the number of people they had to assign to us.

Компании начали объединяться, чтобы сократить число изыскателей, приставленных к нашему семейству.

But the crowd in back of us kept growing.

Но толпа наших преследователей все росла.

We never got a good night's sleep. When we stopped, they stopped.

Мы останавливались, и они останавливались.

When we moved, they moved, chuckwagons, bulldozers, derricks, generators.

Мы трогались в путь, и они трогались, со всеми своими полевыми кухнями, бульдозерами, подъемными кранами и движками.

We were a walking business boom, and we began to receive invitations from some of the best hotels just for the amount of business we would drag into town with us.

Куда бы мы ни шли, с вокруг нас бушевал деловой бум. Лучшие отели присылали нам приглашения посетить их города, потому что за нами тащились орды бизнесменов.

Some of those invitations were mighty generous, but we couldn't accept any because we were Indians and all the best hotels that were inviting us wouldn't accept Indians as guests.

Некоторые из этих приглашений были довольно заманчивы, но мы не могли имя воспользоваться: ведь мы индейцы, а все лучшие отеля. которые приглашали нас, не пускают на постой индейцев.

Racial prejudice is a terrible thing, Yossarian.

Расовые предрассудки - жуткая вещь, Йоссариан.

It really is. It's a terrible thing to treat a decent, loyal Indian like a nigger, kike, wop or spic.'

Я тебе правду говорю.

Chief White Halfoat nodded slowly with conviction.

Вождь Белый Овес убежденно закивал головой:

'Then, Yossarian, it finally happened-the beginning of the end.

- И вот, Йоссариан, наконец это случилось -начало конца.

They began to follow us around from in front.

Они зашли нам в лоб.

They would try to guess where we were going to stop next and would begin drilling before we even got there, so we couldn't stop.

Они пытались догадаться, где мы сделаем следующую стоянку, чтобы начать бурить еще до того, как мы придем на это место. Теперь мы не могли даже нигде остановиться.

As soon as we'd begin to unroll our blankets, they would kick us off.

Бывало, только начнем разворачивать одеяла, -нас тут же сгоняют.

They had confidence in us.

Они в нас верили.

They wouldn't even wait to strike oil before they kicked us off. We were so tired we almost didn't care the day our time ran out.

Еще не согнав нас с места, они уже принимались бурить.

One morning we found ourselves completely surrounded by oilmen waiting for us to come their way so they could kick us off.

И вот однажды утром мы обнаружили, что нефтепромышленники окружили нас со всех сторон.

Everywhere you looked there was an oilman on a ridge, waiting there like Indians getting ready to attack.

Куда ни кинь - на вершинах всех холмов стоят нефтепромышленники, похожие на индейцев, изготовившихся к атаке.

It was the end.

Все кончено.

We couldn't stay where we were because we had just been kicked off. And there was no place left for us to g°-